Читаем История зеркала полностью

Огромную роль отражения в зеркале в процессе формирования человеческой личности на протяжении последнего столетия многократно подчеркивали такие великие психологи, как Валлон, Шильдер, Лермит. Они признавали, что под воздействием зеркала разум субъекта, подвергшегося исследованию, прогрессировал, развивался в правильном направлении и что этот процесс развития требовал развития сознания и уже от сознания требовал дифференцированного восприятия самого себя, внешнего мира и другого человека, а также дифференцированного отношения к внешнему миру и другому человеку; субъект, подвергавшийся изучению и способный объективировать самое себя и согласовывать свои внешние перцепции (т. е. восприятие внешних явлений) со своими внутренними ощущениями, мог, по их мнению, перейти от «телесного сознания», т. е. от осознания своего тела к осознанию собственного «Я». Это понятие «телесной схемы», т. е. представления, которое каждый человек создает себе о своем теле, занимающем определенное место в пространстве и находящем полное воплощение в опознавании себя в отражении, которое он видит в зеркале, было позаимствовано, а затем несколько «подправлено» сторонниками психоанализа, впоследствии отдавшими предпочтение понятию «чувственной структуры» (или «структуры, предопределенной либидо») изображения человеческого тела; в соответствии с учением о «чувственной структуре» тела именно телесное желание придает законченную форму разрозненным ощущениям, порожденным чувствами. Это понятие, претерпев некоторые изменения и преломления, нашло блистательное воплощение в знаменитой работе, написанной Лаканом в 1940 г.5, «Стадия зеркала и ее роль в формировании функции “Я”» в том виде, в каком она предстает нам в «психоаналитическом опыте», и из которой явствует, что это понятие как составная часть входит в процесс развития символической деятельности человека: находясь перед зеркалом и переходя от созерцания отдельных частей своего тела к созерцанию тела в целом, ребенок испытывает удовольствие от созерцания самого себя и одновременно он осознает разницу между изображением и моделью. Перед лицом своего отражения он обретает новую функцию — функцию объекта отображения, функцию проекции. Представляя собою результат расширения «умственного пространства», изображение, появляющееся в зеркале, т. е. отражение, не является неким данным единством, а является единством, созидающим самое себя и требующим определенных усилий для сохранения самого себя; можно сказать, что это единство никогда не достигается полностью, так что если зеркало и является верным помощником в процессе идентификации и создания представления о самом себе, то оно может также стать и разоблачителем, своеобразным индикатором, свидетельствующим о наличии у человека неких глубоких психических расстройств.

Зеркало, эта «матрица символического», сопровождает искания человека в процессе становления личности. Чтобы постичь, что в зеркале есть такого магического, такого чудесного, оказавшись с ним «лицом к лицу» и вглядываясь в его глубины, надо вспомнить мифы и предания, бытующие в фольклоре народов мира. Вероятно, Нарцисс был первым героем и жертвой встречи с самим собой, встречи, от которой мутится разум, первым, но далеко не единственным. Например, корейская сказка, созданная в XVIII в.6, воспроизводит все этапы уже «разработанного сценария»: в ней рассказывается о бедном торговце горшками по имени Пак, у супруги которого в голове лишь помыслы о том, как бы ей осуществить свою заветную мечту и стать обладательницей бронзового зеркала. Когда же она наконец находит вожделенный предмет, то с изумлением обнаруживает рядом с мужем какую-то незнакомую женщину. «Пак вроде бы вернулся один, но ведь она сейчас своими глазами видит, что рядом с ним стоит какая-то незнакомая девка. Это еще что за краля? Кто это? Все дело было в том, что жена Пака впервые видела свое отражение, впервые увидела саму себя и не понимала, что женщина, стоящая рядом с ее мужем, и есть она сама». Но дело этим не кончается… В сказке характерная черта воздействия зеркала усиливается дальнейшим ходом событий: Пак завладевает зеркалом и видит в нем мужчину, которого он принимает за любовника жены. Далее следует ссора, крики, брань, оскорбления. Супруги отправляются к местному чиновнику, чтобы он их рассудил, и берут с собой предмет, ставший яблоком раздора. Чиновник в свой черед видит в волшебном зеркале отражение человека, облаченного в форму чиновника, и воображает, что это прибыл его преемник, который должен сменить его на посту, т. е. понимает, что его самого отправили в отставку.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

60-е
60-е

Эта книга посвящена эпохе 60-х, которая, по мнению авторов, Петра Вайля и Александра Гениса, началась в 1961 году XXII съездом Коммунистической партии, принявшим программу построения коммунизма, а закончилась в 68-м оккупацией Чехословакии, воспринятой в СССР как окончательный крах всех надежд. Такие хронологические рамки позволяют выделить особый период в советской истории, период эклектичный, противоречивый, парадоксальный, но объединенный многими общими тенденциями. В эти годы советская цивилизация развилась в наиболее характерную для себя модель, а специфика советского человека выразилась самым полным, самым ярким образом. В эти же переломные годы произошли и коренные изменения в идеологии советского общества. Книга «60-е. Мир советского человека» вошла в список «лучших книг нон-фикшн всех времен», составленный экспертами журнала «Афиша».

Пётр Львович Вайль , Александр Александрович Генис , Петр Вайль

Культурология / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное
Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология