Читаем История Российская IX-XVII вв. полностью

Вскоре после набега 860 г. греки предприняли первую попытку обратить русов в христианскую веру. Осенью 865 г. папа римский Николай I напомнил византийскому императору о недавнем набеге варваров на Византию, когда те умертвили «множество людей, сожгли церкви святых в окрестностях Константинополя почти до самых стен его»[9]. Без сомнения, папа имел в виду разгром, учиненный русами в 860 г. Русы, писал далее папа римский, так и остались безнаказанными до сих пор, а ведь они язычники, люди иной веры, враги Христовы. Из письма Николая I следовало, что в 865 г. не было и речи о христианизации русов. Однако два года спустя константинопольский патриарх Фотий, непримиримый противник папы римского, как бы отвечая на его упрек, объявил в своем послании, что русы «вместо недавнего грабительства и великой против нас дерзости» (имеется в виду нападение 860 г. — Р. С.) переменили языческую веру на «чистую и неподдельную христианскую ревность веры … приняли епископа и пастыря»[10].

Византийцы приступили к христианизации русов примерно в одно время с крещением болгар. Известно, что болгарский царь Борис принял христианство в 865 г., но его знать восстала против крещения в 865 или 866 г., а сын Бориса пытался в 893 г.[11] вернуться к язычеству. Крещение русов натолкнулось на еще большие трудности, чем крещение болгар. Византийцам приходилось не раз начинать все с начала. Фотий принялся за дело при императоре Михаиле III, соправителем которого с 866 г. стал Василий Македонянин. В результате переворот 867 г. Михаил был убит. Василий основал македонскую династию и возвел на патриаршество Игнатия. Внук Василия I Константин VII Багрянородный в биографии деда упомянул о крещении русов. Сведения Фотия носили самый общий и неконкретный характер. Он мог сослаться лишь на внезапно овладевшее варварами христианское рвение. Чиновники канцелярии, собиравшие материал для Константина Багрянородного, смогли установить более конкретные и прозаические подробности дела. Все началось с того, что византийцы отправили русам щедрые подарки золото, серебро и драгоценные одежды — и тем самым склонили «народ русов» к переговорам. Заключив мирный договор, император Василий I убедил русов перейти в православие и «устроил так, что они приняли архиепископа, рукоположенного патриархом Игнатием»[12]. Как видно, дело обращения русов начал Фотий, продолжили Игнатий и Василий I. Изощренные византийские дипломаты при составлении любого мирного договора с варварами старались включить в текст статьи, предусматривавшие возможность крещения варваров, в особенности же их князей. Очевидно, статьи аналогичного содержания были вставлены в первый договор греков с русами, заключенный после 865–867 гг. Эти статьи предусматривали посылку к русам архиепископа, рукоположенного патриархом Игнатием. Однако никаких сведений о том, в какой город должен был ехать пастырь и чем закончилась его миссия, не сохранилось.

Норманнам приходилось вести торговлю на христианских, мусульманских и хазарских рынках, что давало им возможность познакомиться с различными вероисповеданиями. Их отношение к религии определялось их образом жизни. Вследствие крайней жестокости, грабежей и убийств норманны приобрели дурную репутацию. Объявляя себя христианами, русы старались поправить дело и завоевать общее доверие, а вместе с тем приобрести все права и привилегии, какими пользовались христианские купцы в разных концах мира. Арабский географ ибн-Хордадбех (середина IX в.) точно подметил суть дела, написав, что купцы–русы лишь «выдают себя за христиан»[13]. Даже крещеные русы долгое время оставались двоеверцами. Некоторые из них не останавливались на этом и принимали третью веру. При князе Булдмире (Владимире) после крещения Руси в Хорезм прибыло четыре купца–руса из окружения киевского князя. Они объявили местному правителю, что являются христианами, но решили принять ислам. Вследствие этого они получили подарки от правителя и смогли с успехом торговать в его владениях[14]. Первые попытки Византии крестить русов не имели успеха по той причине, что «каганат русов» был эфемерным политическим образованием, а основные базы норманнов располагались слишком далеко от византийских границ.