— Санса, — заговорил жидкобородый, что тоже стоял совсем недалеко, злобно щурясь. — Ну, хочешь ты ту шляпку, хорошо! Я куплю её тебе! Зачем всем показывать свои капризы? Люди могут подумать невесть что? И я тебя прошу, сними ты этот ужас, у тебя новых платьев целый шкаф!

И снова ложь! Я знала, что там всего три платья, в которые наряжали Сансу на праздничные ужины. Вся остальная её одежда была тряпьём! Обуви, к слову, у неё тоже было всего ничего. Одни туфли, одни башмаки и одна пара зимних сапог. Всё!

— Давай, пойдём, — поманил он меня. — Так и быть, получишь свою шляпку…

— Нет! — замотала я головой, понимая, что и шага отсюда не ступлю. Мне так-то жить ещё хочется. — Никуда я с вами не пойду!

— Что ты говоришь такое? — нервно улыбалась тётка. — А куда тогда пойдешь?

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

— Мы твоя семья…

— Семья? — истерично хохотнула я. — Значит, я отказываюсь от вас! Такая семья, как вы, мне и даром не нужна!

И вновь интуиция прошептала, что нужно сделать, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений.

— Кинжал! — закричала я, намереваясь потом обдумать, откуда в моей голове данная информация. — Дайте мне кинжал!

— Не давайте! — рванула ко мне тётка, намереваясь схватить. — Она не в себе!

— Это моё право! — голосила я, отпихнув её и краем глаза наблюдая, как ко мне подходит с той стороны ворот статный мужчина с тростью.

— Прошу, — он протянул мне необходимое.

Под вопли тётки, разъяренный прищур жидкобородого и пристальный Эрнеста, я выхватила клинок из ножен, стремительно отрезая свой локон волос.

Сжав его в руке, подняла над головой.

— Видите?! — заголосила я, оборачиваясь к перешептывающимся мужчинам и женщинам. — Я отказываюсь от них! ОТ-КА-ЗЫ-ВА-ЮСЬ! Теперь я сама по себе, и к ним не имею никакого отношения! Откройте мне ворота! Я хочу уйти отсюда!

«Не знаю, что происходит, но я обязательно во всём разберусь!»

<p><strong>Глава 5. Не может быть!</strong></p>

Вика

Люди позади меня начали переговариваться, обсуждая услышанное и увиденное, а лица моих якобы родственничков становились хмурее тучи.

— Что? — глаза мужчины, назвавшего себя моим дядей, опасливо сощурились. — Отказываешься от семьи?

— Да!

— Как смеешь?! — взревел он. — Я тебя растил с самого детства!

Растил, как же! А ещё издевался вместе со своей гнилой семейкой, постоянно унижая!

— Ты никуда не пойдёшь! Я не позволю! — топнула ногой тётка.

— Простите, — вмешался тот самый мужчина, что дал мне свой кинжал, — но по законам нашего государства теперь вы этой девушке никто.

— Да как же… — начала задыхаться тётка. — Да как же это так-то?! Люди добрые! — заревела она, играя на публику. — Я мать ей родную заменяла! Ночами возле её кровати сидела, когда она болела…

— Какую мать?! — перебила я. — Что ты, что твои муж и дочь, вы издевались надо мной! Били и унижали!

Гул за спиной стал ещё громче, а взгляд дяди превратился в убийственный.

— Что ты несёшь, неблагодарная… — нижняя губа тётки затряслась, а вместе с ней и все её подбородки. — Мы закрывали глаза на твоё неприличное поведение. Позволяли делать всё, что тебе вздумается. Жалели, ведь ты в раннем возрасте потеряла родителей…

«Вот же тварь! Актриса из неё просто потрясающая!»

— Не пристало леди лазать по деревьям и копаться в клумбах. Ты с малых лет была странной, но мы любили тебя несмотря ни на что. Потакали всем твоим прихотям. Столько раз я самолично лечила твои синяки и ушибы, и вот что получаю взамен. Клевету! Ты ещё и свою сестру постоянно обижала.

— Ты толкнула Киору, из-за чего она подвернула ногу! Специально не хотела, чтобы её помолвка состоялась! — подал голос дядюшка.

Да сдалась мне ваша Киора! И вы вместе с ней! И вообще, если вы меня так сильно ненавидите и говорите, что я, то есть Санса, сидела на вашей шее, тогда почему не желаете отпускать?!

— Как мастерски вы всё вывернули! — злобно оскалилась я, по притихшим людишкам понимая, на чью сторону они встали.

«Нужно покинуть этот дом и как можно скорее, пока наблюдатели не разошлись! Потом меня уже точно не выпустят отсюда!»

— Достаточно разговоров! Откройте ворота! — потребовала я, уверенно приподнимая подбородок. — В чём дело?! Я прилюдно отказалась от вас! Так откройте же мне ворота и дайте уйти!

— Райлор? — тётка кинула умоляющий взгляд на своего мужа, что стоял хмурее тучи.

— Пусть идёт, — кивнул он.

— Но…

— Пусть посмотрит, как живется простым людям. Мы будем ждать, когда ты вернёшься, — произнёс он. — Походи, погуляй, успокойся. И будь осторожна, — жидкобородый строил из себя любящего родственника.

И вновь народ за моей спиной зашушукался.

Не осталось никаких сомнений — они считали меня полоумной со вздорным характером.

«Плевать! Считайте, кем хотите, только помогите уйти отсюда!»

Эрнест, чье выражение лица было непроницаемым, направился в мою сторону. Что-то подцепил на воротах, и они с легкостью распахнулись.

— Пусть ты и отказалась от нас, — заговорила тётка, наигранно всхлипывая, — но мы всё равно будем ждать твоего возвращения, дитя.

«Ой, прямо-таки дитя! А как же тварь, поганка и безродная дрянь?»

Не выдерживая, я скривилась.