Читаем История ересей полностью

Решающее значение биографы его приписывают случайно увиденному святым разлагающемуся трупу его родственника. Это то же видение, которое рисовалось взору древних еремитов, которое на заре Возрождения нашло себе страшное выражение в знаменитой фреске Campo Santo. Для задетого аскетическою волною, трепещущего за свою душу оно было грозным предостережением, заставившим еще раз задуматься над выбором истинной дороги к своему спасению. Где ее искать? — В заветах Христа: «Кто хочет идти за мною, тот пусть отвергнет себя, возьмет крест свой и следует за мною». Но разно можно было понять этот завет: не одинаково поняли его францисканцы и еремиты. Сильвестр колебался. Но для него, знакомого с традиционными толкованиями, решение было предопределено. Раздумье продолжалось недолго, и ответ скоро был найден. Ему уже грезились пустынные места, подобные тем, в которых стремились ко Христу святые отцы. Сильвестр ушел в глубь пустыни — in solitudinis penetralia, — недалеко, впрочем, отстоящей от населенных мест. Скоро благодаря содействию графа соседнего городка, узнавшего о новом пустыннике, он перебрался к окруженному зеленеющими берегами озеру — «ad specum quandam virentibus obsitam stirpibus»^{173}, и, наконец, на Monte Fhno, крутую гору, покрытую лесами и изрезанную ущельями, поблизости от Фабриано[24]. Здесь около изнуряющего свое тело постами и молитвами, питающегося часто лишь травами да кореньями аскета собираются привлеченные его славою ученики: создается маленькое общежитие, в основу жизни которого Сильвестр кладет устав Св. Бенедикта. Много в этом еремитории общего с другими. Та же «antiquissima disciplina et vitae religiosae Studium», те же посты, бичевания, та же «mira religiosae tacitumitatis observante»^{174}. Но есть и новое, сближающее его с джанбонитами.

Прежде всего более общения между братьями: «Они сходились… в одно место и вели сладчайшие речи о Божественных предметах, о соблюдении устава, о презрении ко всему суетному и побуждали друг друга… к твердому следованию добродетели». С другой стороны, само положение еремитория, окруженного селениями, предполагало, как и у джанбонитов, постоянное общение с миром. Недаром братьям предписывалась caritas ad extemos^{175}. Часто мимо проходили окрестные жители. Еще чаще они заходили к братьям. На склоне горы бил ключ, образовавший маленький водоем: «Вот наслаждение Сильвестра, когда хотелось ему дать отдых утомленному трудами духу или облегчить простою водою и хлебом жажду и голод». Здесь, созерцая творения Божии, столь услаждавшие дух его, он восхищался к размышлению о Боге — истинной сладости души и к сладчайшей любви. Тут заставали его иногда миряне.