Мне казалось, что нет ничего хуже жалкого, болезненного существования, на которое я была обречена. Я боялась, что война окончится прежде, чем мне удастся воспользоваться единственным шансом на свободу. Но на мою долю выпало увидеть слишком много крови и смертей. Я видела, как умирали юноши и как взрослые мужчины плакали от бессилия. Видела, как трусость одерживала верх, а храбрость терпела крах. А еще я ясно поняла, чего стоит осуществление заветной мечты.

Если бы я знала обо всем этом заранее, то, возможно, пошла бы другой дорогой. И теперь не страдала бы от беспрестанной боли в ноге, не мучилась из-за той цены, которую мне пришлось заплатить за свободу – и мою, и моей страны. Но тогда я не встретила бы его. И не сумела бы по-настоящему узнать себя.

Меня часто спрашивают, почему я так поступила. Мистер Манн много раз задавал мне этот вопрос, но я не сумела дать на него простой и ясный ответ. Чтобы ответить на него, нужно услышать мой рассказ целиком. Я знаю лишь одно: когда желание поселилось в моей душе, оно беспрерывно росло, пока не заполнило все мое существо, не заменило мне воздух. Отказаться от него значило бы похоронить надежду, что теплилась у меня в груди. Но ведь надежда дает нам силы жить.

Будь я красивой и не такой высокой, у меня, быть может, была бы другая мечта. Я много размышляла об этом. Как часто внешний облик определяет наши стремления и порывы! Интересно, насколько сильно повлияла на мою жизнь моя внешность.

Меня назвали в честь матери, а ее, в свою очередь, в честь библейской пророчицы Деборы. Но мне не хотелось становиться пророчицей. Мне хотелось быть воительницей, подобно Иаили[2], убившей могущественного военачальника и освободившей свой народ от гнета и притеснений. Но прежде всего мне хотелось освободиться.

Когда мне было пять лет, я осталась одна на этом свете. Когда мне исполнилось восемь, стала прислуживать старой вдове, которая обращалась со мной как с собакой. В десять меня отослали работать на ферму, и я обязалась оставаться там, пока мне не исполнится восемнадцать.

Невозможно описать, каково это – не иметь права решать собственную судьбу, во всем зависеть от других, повиноваться, когда тебя отправляют на новое место. Я была лишь ребенком, когда меня отдали в услужение, но это оказало на меня сильнейшее влияние, зажгло в душе огонь возмущения и протеста, который мне так и не удалось погасить.

Быть может, тогда-то я и стала солдатом.

Быть может, тогда-то все и началось.

<p>Глава 1</p><p>Ход событий<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a></p>

15 марта 1770 года