Читаем Истории Ворона полностью

Перевалкой радиоактивной урановой руды более полувека назад занимались военнослужащие. Тогда это место называлось „Объект 603“. Урановую руду везли через Польшу с чехословацких рудников. На „Объекте 603“ ее перегружали (из-за разной ширины колеи) и отправляли на советские обогатительные заводы. С открытых платформ уран сыпался на землю, платформы обмывали.

В 2002 году лакомый кусочек земли решили вернуть под застройку. В 2005 году была выполнена дезактивация объекта: загрязненный грунт (содержание радона превышало фоновый уровень в сотни раз) и опасный мусор вывезли. На этом процедура санации завершилась. Однако главный санитарный врач области уверяет, что сейчас фон нормальный, ссылаясь на точки замера по строительной площадке».

Артем прошел по другой ссылке:

Артем прошел на кухню и, пока вскипал чайник, стоял у окна и смотрел на слепое здание. Потом на ТЭЦ. Потом снова на слепое здание.

Снова зазвонил телефон.

– Привет, пап, – сказал Артем.

– Привет. Я тут Романыча в городе встретил. По твоей просьбе… Сейчас трубку дам, он сам расскажет.

– Артем, приветствую! – раздался в трубке голос Романыча, главного инженера проектной организации, в которой работал отец.

– Здравствуйте, Валентин Романович. Я отца про здание странное пытал…

– Да-да, в курсе. Темное дело с этим зданием.

Артема это не удивило.

– Проект детальной планировки микрорайона столица разрабатывала, по всем сооружениям ясность была, а по этому – пустой контур. Первый раз такое от «градостроителей» вижу.

– Хм.

– Дальше – больше. Архитектуру другая контора делала, а нам на подряде отопление и автоматику скинули, все, кроме техподполья. Сплошные вытяжки и кондеры мультизональные, как в хирургии. А на экспликациях половина помещений без названий, одни номера. Какой-то военный – выправку под пиджаком не спрячешь – через день в институт хаживал, техзадания менял, нервничал… Такие пироги.

– Понял. Спасибо большое за информацию.

– Не за что.

Засвистел чайник.

Дима не хотел возвращаться в комнату к отцу. Коридор, дверь, едва уловимый запах разложения. Нет, не хотел – и не только из-за того, что покрывало кожу отца, что было у него под кожей.

В коридоре лежал большой мусорный мешок с грязной строительной робой, в которой отец вернулся домой. Вернулся таким. Дима выставил мешок в тамбур.

Он не знал, кому позвонить, с кем разделить страх и непонимание. Санитаров отец даже не пустил на порог (тогда он еще не научился говорить, только размахивал руками и мычал). Мать не брала трубку, зато каждые полчаса звонила Маша – не осталось чистых пеленок, Даник кричит… Как будто у него недостаточно болела голова.

Дима заглянул в комнату. Отец лежал поперек разложенного дивана, лицом к потолку, глаза открыты, правый наполовину скрылся под черным наростом.

Дима прикрыл дверь и прошел на кухню. Уронил лицо в ладони и заплакал.

Часы над угловым диванчиком показывали два часа ночи.

Отец заговорил поздним вечером. Словно до этого вспоминал, как это делать – наблюдал за сыном, учился у телевизора. «Скорая» уехала ни с чем.

Как случилось так, что болезнь вернулась? В один день, миг… Как такое возможно?

– Что-то пошло не так… – были «первые» слова отца. – Но они научатся, исправят… так, Димка?

А потом:

– Собрали неправильно.

Позже:

– Они так знакомятся. Познают нас…