Читаем Истории Ворона полностью

Быстро подтерся, механически потянулся к бачку и, не найдя такового, вышел из сортира.

Он уже собирался свернуть по аллее к хозяйскому дому, как что-то похожее на сверлящий взгляд в спину заставило обернуться. Над поселком сиял серебряный месяц, а на кровле сортира восседала одна из близняшек-молей.

Юра нахмурился.

Девочка сидела на корточках, не шевелясь, задрав к луне бледное лицо. В зубах она держала плюшевую игрушку. Так кошки держат за холку котят. Глаза странной девочки сверкали зеркальцами, отражающими лунный свет.

«Это не игрушка, – сообразил Юра, каменея. – Это кролик».

Дохлый кролик чуть покачивался, свисая наподобие бороды.

«Идиотка», – подумал Юра и побежал к мирно похрапывающей бабушке.

Бабушку ели рыбы. Сновали вокруг ее ступней, лакомясь отмершей кожей. Бабушка погрузила венозные ноги в аквариум и обмахивала себя веером. Процедура называлась модно: «пилинг». Сплошная польза: например, Юра мог побыть наедине с собой.

Он лежал на полотенце, пересыпая между пальцев песок. Мелькали ноги в сандалиях, пела группа «Дюна», рыжая девочка фотографировалась с обезьянкой.

Хотелось домой.

Не хотелось домой.

Никак не удавалось определиться, и ему помогла Снежана.

Она бесцеремонно плюхнулась на бабушкино полотенце. В неизменном бежевом платье, смуглая, восхитительная.

– О чем задумался?

– О разном. – Юра приподнялся на локтях. – Я вчера ночью на пляж ходил.

– Чего же в гости не зашел?

– Да ты спала, наверное.

Глаза Снежаны были океаном, и Юра тонул. Он не знал, что тонуть так приятно.

– Я никогда не сплю, – сказала Снежана. – Ночами я плаваю в темных водах. А днем загораю. – Она накрутила влажный локон на палец. – Твоя бабуля не против нашего общения?

– Чего бы ей быть против?

– Мамы и бабушки мальчиков обычно чувствуют, кто я. На генном уровне.

– А кто ты? – Юрин пульс участился.

Снежана озвучила очевидное:

– Вампир.

– О. – Он улыбнулся шутке.

– Не боишься?

– Я… не верю в вампиров. А еще, – он вспомнил «Дракулу» с Киану Ривзом, – вампиры боятся солнца.

– Это глупые вампиры, – парировала Снежана. – Надо приучать организм. После зимы солнце жжет как крапива. Но постепенно привыкаешь. Из года в год… – Она провела ногтем по Юриному плечу. Стало безумно хорошо. В безоблачном небе полыхало солнце. Пенились волны. На пригорке обезьяна завизжала, вцепилась в кудри рыжей девушки, и девушка завизжала в унисон. Фотограф бросился разнимать их, выкрикивая:

– Плохой Серж, плохой!

– Поплаваем? – предложила Снежана.

– Я… – В горле запершило. – Не хочется сейчас.

– Ты что, не умеешь? – Снежана искренне удивилась.

– Умею, конечно.

– Ну… как знаешь.

Снежана поднялась, ее тень накрыла Юру. Ветер облепил ситцем девичьи бедра. В груди Юры защемило.

– Вечером увидимся, – бросила Снежана.

– Где?

Снежана не удостоила его ответом. Обезьянка успокоилась, выдрав из скальпа туристки клок волос.

Бабушка сказала: сегодня у дяди Коли день рождения и они приглашены. На рынке бабушка полтора часа выбирала подарок, торговалась за каждую копейку, в итоге купила набор ножей. Юра прятал лицо под козырьком бейсболки, опасался встретить давнишнюю старуху. У обочины тетки с картонками расхваливали приезжим жилье.

– Похороните меня тут, – мечтательно произнесла бабушка. – Можно прямо в море.

Цепной пес лениво гавкнул из будки. Толстая и тощая жены сервировали стол. Их дети охотились на медведок, совали мерзких насекомых в пакет. Бабушка заплатила дяде Коле за междугородний звонок, и Юра впервые попал в хозяйский дом. Пока бабушка описывала в трубку прелести морского отдыха, Юра разглядывал прихожую и смежную комнату. Слои пыльных ковров, накрытый крахмальной салфеткой телевизор, трюмо, самодельная лежанка – груда одеял на поддонах и ящиках. В доме пахло потом и перегаром, и едва слышно чем-то еще: сыростью, черноземом, разрытой ямой.

Бабушка вручила трубку.

– Как ты, зайчик? – Мамин голос прорывался сквозь помехи, напоминающие шум волн. Словно море текло в проводах.

«Ужасно, – подумал Юра. – Мы живем в клоповнике у конченых алкашей, меня даже их дети пугают».

– Все хорошо, – сказал он вслух.

– Научился плавать?

– Ну… немного.

– Я очень соскучилась.

– И я.

– Привезешь маме чурчхелу?

– Ага.

Блуждающий взгляд Юры запнулся о трюмо. В зеркале отражался дверной проем, комната, окно. За окном маячила Снежана. Она прижалась к стеклу так, что носик расплющился, а верхняя губа задралась, обнажая зубки. Это должно было выглядеть комично, но на деле выглядело… жутковато? Снежана не мигая смотрела в дом.

– Я тоже, – выговорил Юра. – Целую.

Он отдал бабушке трубку и повернулся. Окно опустело. Ветка пихты царапала по стеклу.

Снежану Юра обнаружил в беседке: она клевала малину и насмешливо наблюдала за стараниями дядь-Колиных невесток. Толстая и тощая жены загружали тарелками стол, зыркали на родственницу негодующе. Радушие проявил дядя Коля.

– Спасибо, что пришла.

– Как иначе? Мы же семья.

Юра, гуляющий по двору, подумал, что Снежана прикалывается над стариком. Как это? Иронизирует, вот.

– Семья, – раздраженно аукнулась толстая жена.

«Толстые и тощие жены, – понял Юра, – презирают молодость, независимость и красоту».