Читаем Истории Ворона полностью

– …целая бригада фьють, – говорил кто-то из его людей. – Были – и нет, только пузыри.

– Какие пузыри? Откуда? – спросил другой литейщик.

– Из задницы дьявола.

– В августе? – сказал третий, вытирая руки о робу. – В августе фьють?

– Ну. За неделю или две до Горацио.

Несмит что-то слышал об исчезновении шахтеров, но благополучно забыл – хватало хлопот с собственным производством. Да и чего удивляться: работа в штольнях, взрывная отбойка – завалило, вот и все пузыри. А вот Горацио… Горацио был человеком, которому Несмит платил жалованье. Именно кузнец исчез первым.

Из печи текло железо, болезненно-белое для незащищенных глаз; прокатный стан и тяжелый молот скручивали его в полосы. Ловкость машин внушала немое уважение. Уважение и лазейки для улучшения, которые всегда видел Несмит.

Рабочий у молота заметил Несмита.

– Сэр! Бэрри и Дилан… Вы уже слышали?

– Да! – перекрикивая лязг, ответил Несмит.

«Производство – это не только печи, молоты и станы. Это – люди… Куда же они делись?»

Он ощутил жгучую потребность раскусить эту тайну. Перейти по ней с одного берега на другой, как по чугунному мосту через реку Северн.

Вечер был мягким и горячим, будто крица железа, а движения Несмита – упрямыми и методичными, словно наклонный кузнечный молот, наносящий удары с одной и той же силой. Инженер искал Купера.

– Сэр, – просипели слева.

Несмит неуклюже развернулся.

– Купер? Что случилось? Помимо…

Кузнец, начальник смены, то ли кивнул, то ли опустил взгляд.

– Уильям… он что-то видел.

– Что?

– Уильям что-то видел, сэр!

– Говори толком.

Купер развел руками:

– Что еще скажешь… Уильям молчит. Парни нашли его за мельницей, когда он таращился в ночь.

– Он всегда был таким.

«Замкнутым… чудаковатым…»

– Все так, сэр. И говорил в основном с печами, но… Парни его растормошили, и он произнес имена Бэрри и Дилана. А потом мы поняли, что Бэрри и Дилана нет… – Черное лицо кузнеца блестело от пота. – Будто сбежали.

На такой вариант Несмит не поставил бы и шиллинга – не за день до получки.

– Где Уильям?

– У плавильных печей, сэр!

У печей Уильяма не было. Парень нашелся за складской решеткой – просто стоял и смотрел сквозь прутья, словно ждал, когда его выпустят. Во время разговоров с Уильямом (если те редкие вопросы и ответы-кивки можно считать общением) Несмит часто испытывал смесь жалости и раздражения, и одно без другого никак – так в древности кузнецы смешивали в ямах куски руды и древесного угля. Литейщик столько времени имел дело с огнем и жаром, что, казалось, стал понимать лишь ломкий язык пламени.

– Что скажешь, Уильям?

Литейщик упрямо смотрел перед собой.

– Поговори со мной.

И снова молчание. На чумазом лице, разделенном на светлые и темные полосы тенями от прутьев, выделялись только белки глаз.

У Несмита появилось неприятное чувство в желудке.

– Уильям, ты меня слышишь? Что ты видел?

Литейщик отнял руки от решетки и стал мять грязные мешковатые штаны. Он по-прежнему не смотрел на своего работодателя.

– Огонь, сэр… как в печи, только без печи…

– Огонь? О чем ты, черт тебя побери?! – Лицо Несмита будто застыло. «Ты хочешь сказать, что…» – Их забрал огонь?

Уильям не ответил. Заторможенность литейщика можно было списать на слабоумие, но Несмит не позволил себе подобной роскоши. Слишком просто.

– Куда? Куда он их забрал?

Литейщик поднял руку и показал.

Там, куда указал Уильям, высились скелеты одноэтажных домов, чернели в ямах брусья-кости. Добыча угля превратила деревню в пожарище. Сернистые испарения сожгли траву, освежевали деревья, копоть пропитала все вокруг, а огонь сделал сухим и мертвым. Через дымную кожу, натянутую на барабан неба, просвечивало тяжелое солнце и стоящий на холме замок – в Дадли, где Несмит снимал квартиру.

После отъезда из Лондона Несмит открыл в Черной стране небольшое производство – на банковские кредиты и скудный «капитал». Личный завод был его заветной мечтой со времени ученичества у Генри Модсли… И вот теперь эти исчезновения его рабочих!

Горизонт горел, огненный пояс стянул Землю, звезды над ним казались бледными ранами. Путь до города измотал, мысли плутали, но Несмит был полон холодной, как остывший металл, уверенности.

Руины замка Дадли в сумерках потеряли свою живописность. Древняя крепость, построенная саксом и разрушенная войсками Кромвеля, высилась на холме, вокруг чернел лес, в котором без умолку кричали птицы.

У тройных ворот Несмит позвал пропавших рабочих по имени. Ночь ответила странными звуками, в которых слышался скрежет деталей и слабые удары молота. Несмит понимал, что здесь поработало его воображение, но не мог сладить с тревогой.

Он остановился, чтобы осмотреть двор. Время беспощадно отнеслось к некогда красивым строениям – башне, караульне и часовне: от былого волшебства осталась лишь черная магия разрушения. «Замок в лесу» – так называли в графствах брошенную крепость.

«Почему я пришел именно сюда? Не потому ли, что замок внушает необъяснимый страх?»