Лиибу, несмотря на юный возраст, был умным и довольно уравновешенным (для демона, конечно же). Его, как и Воонтэ, весьма сильно волновало серьёзное обострение отношений между отцом и дядей. Учитывая тот факт, что Царём изначально должен был стать Лаари (и стал бы, не встреть их отец свою душу), это все было, мягко говоря, весьма некстати.

- Так вот, об этом твоём хорьке, - зевнул Лиибу. - Зовут Кихари Илвара, живёт с семьёй на территории Кленового Дома Лисьего Клана. Чист, как ни странно. Голову на отсечение не дам - по крайней мере, свою - но всё указывает на то, что парень действительно решил отправиться на Отбор, дабы продать княгине специи. Как я понял, его семья загрызлась с Кленовым Домом и попала в опалу; вот парень и решил спасти положение таким вот оригинальным образом. Вызывает уважение, кстати - хоть и клинически тупой поступок, но смелый и изобретательный. Может, и не зря мальчик совместим с твоей душой.

Воонтэ поневоле ощерился.

- Специи, говоришь... откуда их вообще берут?

- Выращивают на специальных фермах - ну, большую часть. А что?

- А ты не хотел бы слетать на земли Кленового Дома, брат? Крылья разомнёшь, в огненных чарах попрактикуешься...

Лиибу прищурил свои огромные глазищи.

- Ты хочешь...

- Сделай так, чтобы у почтенного семейства Илвара больше не было фермы, - промурлыкал Воонтэ. - И самого семейства тоже - за каким-нибудь исключением, чтобы этот облезлый крыс был послушен.

- Узнаю тебя, братик, - хмыкнул Лиибу. - Нежен, как гильотина.

- Таких нужно учить, - отмахнулся Воонтэ. - Пусть это послужит маленькой наглой крысе уроком: вот что бывает с теми, кто вмешивается в игры сильных мира сего, ничего в них не понимая.

[3]

Ирейн некоторое время с возрастающим подозрением наблюдала за стратегическими перемещениями мужа в пространстве. Тот походил туда-сюда, рассеянно склонился к ней,  поцеловав в висок, а после перехватил Вету на руки и явно навострил куда-то свои невидимые крылья.

Княгиня прислушалась к эмоциям пары и  окончательно насторожилась. Она была научена нелёгким опытом прошедшего года совместной жизни, который можно было засчитывать за двадцать, как у магов-межмировиков.

Тут, впрочем, не стоит понимать превратно. Тир был замечательным мужем, любящим, внимательным и настолько добрым, насколько это вообще возможно для мужчины его статуса и расы; однако, если у существа есть характер, есть и прилагающиеся недостатки. В этом смысле князь Предгорья, генерирующий сомнительные идеи со скоростью сорок штук на день, упорный и упёртый, как стадо зачарованных баранов, прущих через кажущиеся непроходимыми буреломы к метафизическим воротам, был совершенно невыносим. Что уж там говорить, если он даже Ирейн, человека, признал своей парой - вопреки, как она теперь понимала, почти всему? Ради одного этого факта она и научилась преимущественно смиряться с некоторыми решениями супруга, пусть это и было не всегда легко. Более того, совместная жизнь научила её вовремя определять признаки надвигающегося глобального кабздеца - и здесь они, кажется, все были налицо.

- Так, ну хватит этого представления, - она привычно упёрла руки в бока и выросла на пути Бирюзового дракона, аки карающий дух возмездия. - Тир, что произошло?

- Произошло? - разулыбался дракон. - Нет, я просто хочу...

- Посади Вету обратно, она никуда с тобой не пойдёт. Я всегда знаю, что ты что-то задумал - неужели забыл? Потому давай обстоятельно и с расстановочкой, с самого начала: что происходит?

Дракон прищурился, прислушался к её эмоциям. Он явно размышлял, стоит ли что-то объяснять или лучше, как обычно, притвориться чайником и оправдываться постфактум. Ирейн поспешила склонить чашу весов в сторону первого варианта.

- Тир, я очень устала, - сказала она, параллельно воскрешая в памяти страхи и тревоги минувшего дня, дабы дракон по связи ощутил её состояние во всех красках. - Я не желаю больше сюрпризов и испугана. Пожалуйста, вспомни обещание, которое давал мне в начале нашей совместной жизни, и скажи правду. Куда ты собрался забрать Вету?

Князь поморщился.

- Успокойся, это не займёт много времени. Просто заставлю этого маленького крысёнка признать её - и дело с концом.

- Что?! - Ирейн в который раз посетовала, что скучает по жизни в трактире именно вот в такие вот моменты. Там с этим было удобно: любое бредовое высказывание, выданное завсегдатаями или любимым супружником, всегда можно было запить достаточным количеством алкоголя. Как-то так складывалось, что после пятой-шестой рюмашки любая ахинея, даже самая забористая, обретала смысл, а желание убить говорившего если не проходило, то хотя бы ослабевало до удобоваримых пределов.