Читаем Истории московских улиц полностью

Такая удача выпала молодому поэту Гавриле Петровичу Каменеву купеческому сыну из Казани. В октябре 1800 года он по рекомендации И.В.Лопухина - масона и близкого друга Н.И.Новикова, посетил Карамзина в его квартире на Никольской улице. Свой визит Каменев описал в письме земляку, также литератору:

"В прошедшем письме обещал я вам сообщить подробности визита моего у г. Карамзина. Вот он.

В половине двенадцатого часу, с старшим сыном г. Тургенева (также друга Н.И.Новикова. - В.М.), поехали мы на Никольскую улицу и взошли в нижний этаж зелененького дома, где г. Карамзин нанимает квартиру. Мы застали его с Дмитриевым, читающего 5-ю и 6-ю части его "Путешествия", которые теперь в Петербургской ценсуре, и скоро, вместе с "Московским журналом", будут напечатаны. Увидевши нас, Карамзин встал с вольтеровских кресел, обитых алым сафьяном, подошел ко мне, взял за руку и сказал, что Иван Владимирович давно ему обо мне говорил, что он любит знакомиться с молодыми людьми, любящими литературу, и, не давши мне ни слова вымолвить, спросил: не я ли присылал ему перевод из Казани, и печатан ли он? Я отвечал и на то и на другое как можно короче. После сего начался разговор о книгах, и оба сочинителя спрашивали меня наперерыв: какие языки мне известны? где я учился? сколько времени? что переводил? что читал? и не писал ли чего стихами? Я отвечал... Карамзин употребляет французских слов очень много: в десяти русских есть одно французское... Стихи с рифмами называет побежденною трудностию; стихи белые ему нравятся...

Он росту более нежели среднего, черноглаз, нос довольно велик, румянец неровный и бакенбарт густой. Говорит скоро, с жаром и перебирает всех строго... Дмитриев росту высокого, волосов на голове мало, кос и худощав. Они живут очень дружно и обращаются просто, хотя один поручик, а другой генерал-поручик".

Карамзин прожил в доме Шмита на Никольской около трех лет, и именно здесь он пришел к решению писать "Историю Государства Российского".

В очерке "Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре" он написал, прозрачно маскируя, явно автобиографическое признание: "История в некоторых летах занимает нас гораздо более романов; для зрелого ума истина имеет особую прелесть, которой нет в вымыслах". В письме же к Дмитриеву говорит прямо: "Я по уши влез в русскую историю, сплю и вижу Никона с Нестором".

В то же время талант художника влечет его к созданию именно романов, тем более что в русской истории он находит множество фактов, которые привлекают его как сюжеты для романов. В 1801-1802 годах Карамзин пишет статью "О случаях и характерах в российской истории, которые могут быть предметом художеств". Темы, предлагаемые художникам, это, судя по всему, темы его собственных обдуманных, но неосуществленных повестей: тут и призвание варягов, и восстание Вадима Храброго, и Вещий Олег, и крещение Руси Владимиром, и другие. Среди них назван сюжет - основание Москвы.

"В наше время историкам уже не позволено быть романистами, - пишет Карамзин, - и выдумывать древнее происхождение городов, чтобы возвысить их славу". Но, несмотря на такое утверждение, далее он предлагает совершенно романную версию основания Москвы. Этот сюжет Карамзин записал в виде развернутого плана, с художественными деталями, и при некотором воображении легко представить себе сентиментальную повесть о "прекрасной жене дворянина Кучки".

"Москва, - пишет Карамзин, - основана в половине второго надесять века князем Юрием Долгоруким, храбрым, хитрым, властолюбивым, иногда жестоким, но до старости любителем красоты, подобно многим древним и новым героям. Любовь, которая разрушила Трою, построила нашу столицу, и я напомню вам сей анекдот русской истории или Татищева (т.е. вычитанный в книге В.Н.Татищева "История Российская с самых древнейших времен". - В.М.).

Прекрасная жена дворянина Кучки, суздальского тысяцкого, пленила Юрия. Грубые тогдашние вельможи смеялись над мужем, который, пользуясь отсутствием князя, увез жену из Суздаля и заключился с нею в деревне своей, там, где Неглинная впадает в Москву-реку. Юрий, узнав о том, оставил армию и спешил освободить красавицу из заточения. Местоположение Кучкина села, украшенное любовью в глазах страстного князя, отменно полюбилось ему: он жил там несколько времени, веселился и начал строить город.

Мне хотелось бы представить начало Москвы ландшафтом - луг, реку, приятное зрелище строения: дерева падают, лес редеет, открывая виды окрестностей - небольшое селение дворянина Кучки, с маленькою церковью и с кладбищем, - князь Юрий, который, говоря с князем Святославом, движением руки показывает, что тут будет великий город, молодые вельможи занимаются ловлею зверей. Художник, наблюдая строгую нравственную пристойность, должен забыть прелестную хозяйку; но вдали, среди крестов кладбища, может изобразить человека в глубоких, печальных размышлениях. Мы угадали бы, кто он - вспомнили бы трагический конец любовного романа, - и тень меланхолии не испортила бы действия картины".