Читаем Истории «Кэтти Джей» полностью

Крейк вынул из-за пазухи медный свисток. Поднес к губам и подул. Никакого звука не последовало.

— И все? — недоверчиво спросил Пинн.

— Да, — подтвердил демонист.

— И что будет?

— Бесс проснулась и обнаружила, что лежит в ящике. Не хотел бы я сейчас оказаться в трюме «Делириум Триггер».

Когда поддон с ящиками опустился на палубу, внутри корабля уже что-то гремело и выло.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не виновен, — произнес Фрей.

Триника стояла около барной стойки и наливала виски в два стакана. Она оглянулась на него — белое, как луна, лицо с непроницаемыми глазами.

— Нет, Фрей. Ты убил этих людей. Неважно, подставили тебя или нет… но суть дела не меняется.

— «Туз Черепов» заминировали. Они все равно погибли бы — в любом случае.

— Люди смертны. Но подобный факт не означает, что ты имел право их убивать.

Она дразнила его. Дариан в этом не сомневался. И бесился. Она всегда знала, как и чем уязвить его совесть, как разбить вдребезги его оправдания. Триника никогда не позволяла ему добиться преимущества над своей персоной.

— Значит, ты тоже участвовала в заговоре? — спросил он напрямик.

Она протянула ему стакан с выпивкой и села в кресло. Их разделял карточный стол с игральными картами, которые со злостью швырнул Фрей. Черепа, крылья, герцоги и тузы — все вперемешку.

— Нет. Я поняла, что ты жив, когда тебя объявили в розыск.

— Но теперь ты в курсе? За этим стоит герцог Грефен, а помогает ему Галлиан Тейд! Они делают из меня козла отпущения!

Триника вскинула светлые брови. Они почти не выделялись на ее лице.

— Ого! Ты, наверно, считаешь себя ловким и неуловимым. Вот каков твой коронный удар! Думаешь, я буду восхищаться твоим умом?

— Конечно бы, не помешало.

Она пригубила виски.

— Полагаю, ты пытаешься воззвать к лучшим качествам моей натуры. Хочешь понять, как я могу участвовать в такой несправедливости. Почему я помогаю взвалить на тебя вину за гибель Хенгара, если это устроил Грефен?

— Примерно так.

— Отвечаю. Грефен платит мне большие деньги. И если быть откровенной, я согласилась бы охотиться на тебя и даром. Ты заслуживаешь виселицы.

— А тебя не тревожит, что ты оказалась соучастницей убийства сына эрцгерцога? Вдруг сама попадешься в сети?

— Возможно, — согласилась Триника. — Но я — осторожный игрок. К тому же тебе не стоит за меня беспокоиться. Очень скоро с тобой будет покончено. Навсегда.

— Триника! Смерть Хенгара — только начало. И ты должна знать, не готовит ли герцог Грефен что-нибудь еще.

Она улыбнулась.

— Должна?

Фрей мысленно выругался. Она упорно не желала ничего выдавать. Он пытался выудить из нее хоть немного информации, но она не поддавалась на его уловки. Он заявил, что знает о роли Грефена, чтобы сбить Дракен с толку. Однако ни в коем случае нельзя было раскрывать все карты. Пусть Триника останется в неведении. Она не должна заподозрить, что он, Дариан, имеет сведения о заговоре и таинственном убежище.

— Кстати, — небрежно сказал он. — Ферротипия. Та, которую печатали в сообщениях о моем розыске. Если ты не давала ее сыщикам, то как же она у них оказалась?

— Я тоже удивилась, — ответила она. — Мы сделали ее, когда были в горах. Помнишь?

Конечно. Самый романтичный период в его жизни. Они были молодой, неопытной в любви парой. Он — простой пилот с грузовоза, а она — дочь хозяина, одна из наследниц «Дракен индастриз». Он был беден, она — богата, но все равно любила его. Роман был тайным и очень опасным. Но оба не думали о последствиях. Они, вооруженные лишь собственным счастьем, бросились в водоворот чувств.

— Вероятно, они получили ее от отца, — сказала она. — Флот не располагал твоими ферротипиями. А поскольку ты раньше работал в «Дракен индастриз», они и обратились в компанию. Агенты рассчитывали, что в архиве хранятся снимки сотрудников.

— Твой отец не уничтожил его?

— Ведь там было мое изображение. Наверное, он хотел запомнить меня такой.

На всех объявлениях печатали только лицо Фрея, но ферротипия являлась парным портретом. На этот старом снимке Триника держала любимого за руку и смеялась. Беззаботная и юная. Он помнил снимок до мельчайших подробностей. Развевающиеся на ветру волосы, блестящие глаза. Редкая удача фотографа — запечатленное мгновение живой, естественной радости. Никому бы в голову не пришло, что юная девушка и суровая женщина, сидящая у игрального стола, — один и тот же человек.

Фрей вдруг ощутил весь трагизм потери. Как жестоко сложились их жизни!

Триника заметила выражение, мелькнувшее на его лице, и верно истолковала его. Она всегда понимала его мысли лучше, чем кто-либо другой.

— Да, Дариан. Ты проклинаешь судьбу, которая привела тебя в «Берлогу Шарка». Когда-нибудь ты поймешь, что во всем случившемся виноват только ты сам.

— Чушь собачья! — огрызнулся он. Печаль моментально превратилась в злобу. — Я бился с целым миром. Я старался перебороть судьбу.

— И что ты получил? Прошло десять лет, а ты с трудом добываешь крохи, чтобы кое-как выжить. А я — капитан с командой в пятьдесят человек. Прославленный и богатый пират.