На стене в вестибюле висела доска с перечислением имен великих людей, когда-то проживавших здесь.

Портье, подавая ключ, сказал:

— Возможно, мой господин, когда ваши достижения в науке станут всемирно известны, мы с удовольствием впишем сюда и ваше имя.

Вена в мае, ну что может быть лучше! Очарование Внутреннего города с его чередованием старых узеньких улочек и элегантных Кертенерштрассе-Грабен и Штокин-Айзен. А кафе на Ринге, а зелень садов и скверов! Дунай, господи, как было хорошо, тем более что у него с Мариной началось то, что один его приятель называл «черемухой». Каждое утро он просыпался с радостным чувством и ожиданием встречи с Веной и женщиной, которая стремительно врывалась в его жизнь.

Все это случилось на третий день. После обеда раздался стук в дверь, и в номер вошел все тот же Рискевич, только совершенно седой.

Он предостерегающе поднял руку, улыбнулся и сел в кресло.

— Что, пан Големба, я буду называть вас так, забываете старых друзей?

— Что вам нужно?

Рискевич улыбнулся, достал из кейса магнитофон, нажал кнопку.

И он услышал свой голос, срывающийся от страха, слова свои жалкие услышал, свое трусливое согласие вспомнил.

Ну почему же мир так устроен? Один раз он предал. Один раз. Не из-за корысти. Нет. Жизнь свою спасал. Разве это нельзя взять в расчет? Он бы умер, и они все равно погибли бы. А так он выжил. Нет, он не хотел ничьей смерти, только хотел, чтобы ему дали возможность жить!

В Деблинге, северном районе Вены, в особняке, укрывшемся за живой изгородью, он все подписал, взял деньги. А потом в Москве получил все положенные шпиону вещи. Разложив их на столе, долго рассматривал, вспоминал точно такие же, виденные в телепередаче и на журнальных снимках.

Все это вспомнил этой ночью Борис Лунев. Он сидел на террасе своего маленького дома, в пятидесяти километрах от Москвы.

Много лет он искал ответ на вопрос: виновен или не виновен? И много лет отвечал, что нет. И жизнь его мало походила на жизнь оступившегося человека. Только один раз он допустил слабость, стал предателем. Но зато потом всю жизнь был сильным. Потому что много лет подряд ему нужно было защищать себя в своих собственных глазах…

Отрывок из книги Бурмина