Читаем Истина полностью

Эти идиоты не заметили. А Бурмин усек и в милицию… Потом мы его с Низичем в „Софии“ застукали, наняли ханыг, проучить. А он крепкий мужик был. Не вышло… Да что вы мне говорите, знал я, что он под меня копает… Как откуда?.. От его жены… Мы с ней в одной компании крутились… В какой?.. В хорошей, веселой, денежной… Я по-другому с ним рассчитался. Его Аллочку с Сережей Прониным свел. Вот тут он закрутился… Все дела забросил… Переживал… Что же, я не злопамятный… Рассчитался с ним… А убивать!.. Не мой это жанр… Я его иначе убил бы…

Он за мной, а я за ним. Ничего, нашел бы на чем взять… В таком деле мужику баба нужна красивая и добрая. Я ему такую бы и подставил… Но не судьба. Кто-то его грохнул… Не судьба…»

Прохоров нажал кнопку. Магнитофон замолк. А в ушах Олега еще звучал злой голос Плужникова. Казалось, что он доносится с улицы из открытого окна.

— Сволочь. — Олег, не сдержавшись, выругался.

— Да, редкий негодяй, — согласился Борис.

— Ты даже не можешь представить, что он сделал. За это нет статьи, но он не только разрушил личную жизнь Бурмина, не только лишил его покоя, он не дал ему довести до конца важное дело. Возможно, если бы Бурмин успел закончить последнюю работу, он бы остался жить.

— Не понял? — удивился Борис.

— Боря, это выстрел из прошлого.

— Ты что несешь?

— Да, это выстрел из сорок третьего.

— Не верю. Это слишком напоминает литературу.

— Не забывай, что литература пишется с жизни. Знаешь, я прочел у Стендаля: роман — это зеркало, лежащее у дороги.

— Олег, я очень ценю тебя как оперативника, но мне кажется, ты слишком ударился в филологию.

— Нет, Боря, — устало ответил Наумов, — к сожалению, это факт. К сожалению.

— Тогда рассказывай.

— Можно одно лирическое отступление?

— Можно.

И Олег рассказал о Хинте, о его глазах и лице, о пистолете в его руке, о падающих мишенях.

Борис слушал не перебивая, курил сигарету. Олег говорил, стараясь, чтобы исчезло ироническое недоверие Прохорова. Но чем больше, чем убедительнее, как ему казалось, строил он свой рассказ, тем меньше, а Олег это видел, вызывал он доверие Прохорова.

— Подожди, Олег. Чтение рукописи Бурмина несколько изменило твое отношение к делу. — Борис встал, зашагал по комнате. — Пойми, — продолжал он, — то, что ты рассказал мне сейчас, предмет литературы, а мы работаем в уголовном розыске. Давай факты.

— Черт с тобой, сухарь, получай факты. Первое: некто убивает Бурмина из пистолета «намбу» с глушителем. Пистолет выпущен в период с 1968 по 1985 год.

— Не на все запросы получены ответы, — сказал как обрубил Прохоров. — Потом, ты же знаешь, это оружие может быть сборным. Ствол от «намбу», а остальное самоделка.

— Возможно. — Олег начал злиться. — Возможно. Второе. Преступник не взял ценностей, а копался в архиве. Более того, исчезли материалы, связанные с войной, а конкретно — с последней повестью о загадочной гибели разведгруппы.

— Ты что же думаешь, этим не занимались после освобождения Гродно?

— Конечно, занимались. Но была война. В тылу вражеская агентура, бандитизм. Возможно, не хватило времени.

— Ты ставишь под сомнение первоначальное следствие?

— Нет, я просто не знаком с ним. Но я знаю другое. Некто убил, забрал документы, потом позвонил вдове Бурмина и забрал бумаги, хранящиеся на квартире.

— Я этого не знал.