Читаем Истина полностью

— Так. — Олег смутился, словно она читала его мысли. — Думаю, где найти молоток или что-нибудь в этом роде.

— Здесь, наверное, валяется куча камней, — сказала Лена.

Она села на лавочку и вытянула ноги.

— Хотите сигарету? — спросил Олег.

— Возможно, это несовременно, но я не курю.

— Это просто прекрасно!

— Вот видите, мы уже нашли общий язык. Да вы не торопитесь, Олег, спать я не хочу, а ночь дивная. Тем более я под такой надежной охраной.

— Но я все-таки поищу.

Вспышка зажигалки была ослепительно коротка. Олег даже зажмурил глаза.

И снова теперь за его спиной послышались шаги. Правда, нетвердые.

Олег обернулся и увидел нечто огромно-черное, удлиненное сверху. Когда это нечто вышло из тени деревьев, то на экране размытой темноты неба обозначился цилиндр. Самый обыкновенный, который носили солидные люди в прошлом веке.

По дорожке парка шел трубочист. Обыкновенный таллинский трубочист. Ходячая достопримечательность города. Представитель сказочной, отмирающей профессии.

— Друг, — сказал Олег, — у вас наверняка есть молоток.

— Та, — с сильным акцентом ответил человек в цилиндре.

— Вы не дадите мне его на две минуты?

— Палом[1].

Он покопался в сумке, протянул Олегу молоток.

— Вы, Олег, волшебник, — сказала Лена, — посмотрите.

И он увидел то же небо, проглядывающее сквозь мрачноватую готику крепостных башен, силуэт трубочиста в цилиндре, шумящие над головой вековые дубы.

Ровно два удара понадобилось, чтобы каблук стал на место.

— Спасибо. — Олег вернул молоток.

— Пудте сторовы, молотые люти. — Трубочист приложил два пальца к острым краям цилиндра. — Я выпил немного пива. Пудте сторовы.

Он исчез в темноте.

— А вы не в милиции работаете, — уверенно сказала Лена. — Помните, у Стругацких есть Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства? Вы работаете там.

Сначала они сидели на скамейке и говорили, потом шли по ночному городу, пустому и таинственному. Они свернули у «Паласа», прошли мимо кинотеатра и направились в сторону рынка. Это был район двухэтажных домов. Деревянных и милых. Они толпились в темноте, тесно прижавшись друг к другу, как люди, которым угрожает опасность.

Спроси Олега, о чем они говорили, пробродив почти до утра по улицам города, он, пожалуй, не вспомнит. Но разве можно воспроизвести разговор, смысл которого не слова, а то, что кроется за ними? Два человека обрели друг друга и мучительно отодвигали минуту непременной разлуки, словно запасаясь на время расставания уверенностью в будущей встрече.

Они простились у маленького дома, где Лена снимала комнату, договорившись встретиться в два часа у кафе «Таллин».

Кабинет у Валеры Данилевского был небольшой, но все-таки это был кабинет со всеми присущими ему аксессуарами: сейфом, телевизором, столом для совещаний, оперативной картой города, закрытой шторами, и, конечно, кофеваркой. Городское управление внутренних дел уже несколько лет жило в новом удобном доме, построенном специально для него.

— Ты что, не выспался? — внимательно посмотрел на Олега Данилевский.

— С чего ты взял?

— Я все же сварю кофе.

— Это, конечно, хорошо, но как с моим делом? Валера взглянул на часы и ответил:

— Через десять минут. Зазвенел телефон.

— Данилевский. Так… Интересно… Спасибо, я позвоню. — Валера положил трубку и хитро посмотрел на Наумова. — У нас, Олежечка, город маленький, все новости становятся известны стремительно.

— Ты о чем? — не понял Наумов.

— О твоих ночных прогулках с Леной Анохиной. Олег растерянно посмотрел на него.

— Не делай такого непонимающего лица. Нам все известно. Не буду мучить, звонила жена, о тебе наводили справки.

— То есть?

— Ну, не справки, а говорили, какой ты прекрасный. Учти, Леночка — барышня серьезная. Ей уже двадцать восемь. Танцует в ансамбле и заочно учится в ГИТИСе. Она тверда, и этот человек отведет тебя к алтарю. Да не красней ты, одобряю от души.

— Разрешите, Валерий Григорьевич? — В комнату вошел незнакомый Олегу сотрудник.

— Это ему. Знакомьтесь, наш гость из Москвы майор Наумов, а это старший лейтенант Леус.

— Товарищ майор, наш бывший сотрудник работает в отделе кадров горсовета ДОСААФ, он вызвал Александрова, и тот написал объяснительную. Действительно, он в интересующий вас день летал в Москву. Корешки билетов я приложил. Рейс 2107 отбывает из Таллина в 8.20.

— А когда убили Бурмина? — спросил Данилевский.

— Между шестью и семью.

— Мимо, — вздохнул Валера.

— А зачем он летал, известно? — спросил Наумов. Последняя зыбкая ниточка лопнула.

— Жена с ним развелась. Запрещает видеть дочь. Его мать возила дочку в аэропорт на свидание с отцом. Я говорил по телефону с матерью, подтверждает. Кроме того, в аэропорт его подвозил шофер Карл Гаспль, показания его у меня.

— Ну что ж, слава богу, что Александров оказался непричастным, — сказал Олег.

— Ты рад этому? — усмехнулся Данилевский.

— Да, — твердо ответил Олег.

— Что теперь?

— Хочу увидеть Александрова.

— Он будет на работе после шестнадцати, — доложил Леус.

— Ты пока иди поспи, — засмеялся Валера, — а в шестнадцать у тира встретимся.

— А где тир?

— Да у вокзала, помнишь, мы там стреляли?

— Ты можешь меня разбудить в тринадцать?