— Это не аллергия, просто я не ем ее с тех пор, как мама умерла. Иногда я думаю, что тогда, я был слишком мал, чтобы осознать, что в действительности произошло. Сейчас я знаю, что я жил в маленьком мирке, где моя мама была еще жива. Я ждал ее каждый день, в приюте, я ждал ее в надежде, что она вернется, и заберет меня. Но мама не приходила. Я видел ее каждый день в своих снах, иногда мне казалось, что я видел ее на улицах… Иногда мне казалось, я вижу, как она подходит к моей кровати, и поет мне свою любимую колыбельную. Но мамы не было. Просто было легче жить, думая, что где-то она есть, пусть не здесь, не со мной…

— Ты думаешь, Скай…

— Я думаю, она умерла, — оборвал Иэн, и Эшли замолчала, приоткрыв рот. — Я думаю, часть ее умерла, когда она услышала о том, что случилось. Сейчас она не может создать свой мирок, вместе с ними, и не может воображать, что они где-то живы, но не приходят к ней. Она не ребенок. Поэтому она предпочитает не думать о них. Потому, что каждая будь то случайная, будь то специальная мысль, принесет боль. Но никто не сможет жить в постоянной боли.

— Это и происходит сейчас! — Эшли отвернулась от Иэна. Ей казалось он не понимает ее.

— Да, — кивнул Иэн, поворачиваясь к своей подруге, и пронзительно глядя на ее блестящие волосы, волнами спускающиеся к талии. — Она живет в постоянной боли, которая напоминает ей о ее родителях.

— Тогда почему…

— Потому, что как только она решит отпустить их, они уйдут навсегда из ее жизни. Сейчас, предпочитая не думать о них, она сковала свои воспоминания глубоко в груди. Эта боль терзает ее, не позволяет забыть. Но как только она отпустит эти воспоминания… все закончится. Она сможет жить дальше.

Глава 8

— Скай, не хочешь отдохнуть, например, перекусить вместе? — Тетя присела рядом со мной в гостиной, когда я делала доклад по истории для мистера Бартона. Вернувшись с работы, я сразу же села за уроки — не хотела тратить время на то, чтобы думать об Эшли, прочитавшей письмо Тома.

Я была идиоткой, когда позволила ей найти то письмо и прочесть его. Я знала его наизусть, и я могу представить, что она ощутила при его прочтении. Я чувствовала себя так, словно меня выпотрошили изнутри; разорвали на куски, и собрали вновь с новым видом на вещи. Эшли, должно быть чувствовала себя еще хуже. И я даже не знаю, где она. Просто исчезла, а я должна сидеть здесь, и выписывать эти тупые термины по истории, под цепким взглядом тети Энн, прожигающим мой затылок.

Тут она погладила меня по спине, отвлекая от уроков, и я тихо сказала:

— Нет, я не голодна. Спасибо.

Я перевернула страницу учебника, полностью поглощенная заданием, и в то же время со страхом, ожидая следующего вопроса тети Энн, потому что было ясно, что уходить она не собирается. Я могла бы сама уйти, но я ждала, когда вернется Эшли. Я хотела поговорить с ней, и убедиться, что она не собирается делать глупости.

— Скай, — осторожно позвала тетя Энн, продолжая трогать мои волосы, пропускать сквозь пальцы.

Интересно, мне пойдет короткая стрижка? Алекс все время говорил, что со своими длинными золотистыми волосами я похожа на Аврору. Может, постригшись под парня, я стану похожа на принца Филлипа?

Я закрыла учебник, разминая кисти рук, и посмотрела на тетю. Она наклонилась вперед. Из-за того, что она сидела на диване, а я на полу, на ее лицо падали тени, и мешки под глазами казались еще хуже, чем обычно. Я почувствовала легкий укол вины.

— Ты не знаешь, что с Эшли? Она была очень подавлена, когда ушла.

— О, это… — я решила использовать заранее приготовленную версию Эшли: — Все дело в том, что она рассталась с Иэном. Да…

И почему я должна говорить это все?

— Лучше вам спросить обо всем этом Эшли, — закончила я, решив больше не впутывать во все это Иэна.

— Да, — тетя понимающе кивнула, — я заметила, что в последнее время вы с ней не очень хорошо ладите.

Только. Не. Снова.

Я сказала:

— Мне нужно продолжить работать над докладом.

— Сегодня мне звонила мисс Вессекс, — тетя пресекла мои попытки уйти от разговора. Внутри все похолодело, пальцы сжали карандаш. А я-то думала, когда она скажет что-то об этом злосчастном звонке. Тетя задумчиво продолжила:

— Она сказала, что, лишь исходя из той сложной ситуации, в которой ты находишься, она не станет отстранять тебя от занятий. Не хочешь рассказать мне о том, что произошло на уроке?

Я почувствовала, как краснею. Тетя не верит мне (особенно после алиби мисс Вессекс), и я не хочу лишний раз напоминать себе об этом, но я сказала:

— Я ушла с урока, потому что мисс Вессекс стала рассуждать о смерти Еве как о самоубийстве, хотя я и она знаем, что это не самоубийство.

— Дорогая…

— Я знаю, что вы хотите сказать, — я повысила голос и зажмурилась, пытаясь сдержать эмоции. — Я знаю, вы не верите мне, но я знаю, что произошло.

— Скай, милая, — тетя погладила меня по плечу, и я еле сдержала себя, чтобы не отстраниться. — Ты хочешь поговорить об этом?