— И я вернулась къ тебѣ вмѣстѣ съ нимъ, мой дорогой Маркъ. Ты вѣдь предсказывалъ, что я отдамъ тебѣ его и сама вернусь… Прежде всего меня побѣдила истина. Затѣмъ я побѣдила свою гордость — и вотъ я здѣсь, у тебя… Я напрасно искала другого счастья: твоя любовь — она одна можетъ его дать. Теперь вся семья въ сборѣ, и мы будемъ счастливы, а жить внѣ семьи — это безуміе, и оно дало мнѣ одно отчаяніе… Возьми меня, Маркъ, — я всецѣло отдаюсь тебѣ.

Она медленно подошла къ нему и обвила руками шею своего мужа; въ эту минуту раздался веселый голосъ Луизы:

— А меня вы забыли?.. Я тоже принадлежу къ вамъ! Не забывайте меня.

— Да, да, ты тоже наша, моя голубка! — сказала Женевьева. — Она много помогла намъ, постоянно работая надъ возстановленіемъ нашей семьи; ея доброта и ласка побѣдили мое сердце.

Женевьева привлекла къ себѣ Луизу и поочередно цѣловала ее и мужа, который держалъ на рукахъ Климента. Наконецъ всѣ четверо снова были соединены общею любовью и нѣжностью; отнынѣ они будутъ жить заодно, въ прочномъ союзѣ души и тѣла. И въ этомъ классѣ, еще за минуту такомъ пустынномъ, въ ожиданіи будущаго прибытія школьниковъ, теперь внезапно пронеслось дуновеніе высокаго, чарующаго счастья, и глаза Сальвана и Миньо невольно наполнились слезами умиленія.

Наконецъ Маркъ заговорилъ; восторгъ его сердца вырвался наружу.

— Дорогая жена, — сказалъ онъ, — наконецъ-то ты вернулась, здоровая духомъ, свободная и радостная. Да, я понималъ, что ты предавалась сухой обрядности, чтобы заглушить голосъ сердца, призывавшаго тебя къ жизни; но твоя здоровая, разумная природа побѣдила мистическія увлеченія, ядъ суевѣрія оказался безсильнымъ — и ты снова вернулась къ своему призванію жены и матери… Да, да, ты права: любовь освободила тебя отъ мертвящей религіи смерти и адскихъ страданій, которая убиваетъ здоровое стремленіе къ истинному счастью.

Но Женевьева вся задрожала, смущенная и тревожная.

— Нѣтъ, нѣтъ, Маркъ, не говори этого. Кто знаетъ, исцѣлилась ли я вполнѣ? Боюсь, что никогда не освобожусь отъ оковъ прошлаго. Вотъ наша Луиза — она совсѣмъ свободна! Но на мнѣ лежитъ печать былыхъ мистическихъ бредней, и я содрогаюсь отъ ужаса при мысли, что это прошлое когда-нибудь заявитъ свои права. Я вернулась сюда, я отдаюсь тебѣ, чтобы найти надежную опору; охрани меня, просвѣти меня, докончи свое спасительное дѣло, — и пусть ничто никогда насъ не разлучитъ!

Они снова бросились другъ другу въ объятія; Маркъ нѣжно обнялъ жену, точно спасая ее отъ невидимаго общаго врага, а Женевьева ощутила давно не испытанное блаженство — она снова нашла тихую пристань, вѣрное убѣжище ото всякаго зла.

Въ эту минуту Луиза, которая ненадолго покинула комнату, вернулась въ сопровожденіи мадемуазель Мазелинъ, которая даже запыхалась отъ радостной торопливости.

— Мама, мадемуазель Мазелинъ тоже должна принять участіе въ нашемъ торжествѣ. Еслибы ты знала, какъ она меня любила и берегла и сколько услугъ намъ оказала!

Женевьева пошла навстрѣчу учительницѣ и нѣжно ее обняла.

— Я знаю, знаю и отъ души благодарю васъ, мой другъ, — сказала она.

Добрая учительница была растрогана до слезъ.

— Не благодарите меня… нѣтъ, нѣтъ! Я должна васъ благодарить за тѣ счастливыя минуты, которыя теперь переживаю.

Сальванъ и Миньо увлеклись общею радостью. Всѣ еще разъ обмѣнялись дружескими рукопожатіями. Среди веселыхъ возгласовъ Сальванъ передалъ мадемуазель Мазелинъ о тѣхъ перемѣнахъ и назначеніяхъ, которыя были подписаны наканунѣ. Женевьева, узнавъ, въ чемъ дѣло, радостно воскликнула:

— Мы вернемся въ Жонвиль! Это правда? Въ чудный Жонвиль, въ этотъ уютный уголокъ, гдѣ мы провели столько счастливыхъ дней! Какъ я рада ояять вернуться туда и начать тамъ мирную жизнь, полную ласки и восторга. Мальбуа невольно меня пугалъ, а въ Жонвиль я поѣду полная надеждъ.

Маркъ былъ одухотворенъ новымъ приливомъ энергіи и воскликнулъ въ порывѣ восторженной радости:

— Къ намъ вернулась любовь — и мы теперь непобѣдимы! Пусть ложь, несправедливость и злоба празднуютъ временное торжество, я все же увѣренъ, что за нами останется побѣда, и что она не заставитъ себя долго ждать.

Книга четвертая

I

Въ началѣ октября Маркъ съ яснымъ и радостнымъ сердцемъ переѣхалъ на свое прежнее мѣсто, въ Жонвиль. Душа его успокоилась, и новый приливъ силъ смѣнилъ прежній мрачный упадокъ энергіи, который былъ вызванъ судомъ въ Розанѣ.