Читаем Испытание зверя полностью

— Когда она погибла, я думал, что жизнь кончена. И вдруг оказалось, что моим сердцем завладела другая женщина — вы.

— Я могу вам верить?

— Верьте, прошу вас.

— Как хорошо… — И Томоко сама прильнула к нему. Адзисава осторожно, словно боясь сломать это хрупкое тело, прижал ее к себе. Томоко не возражала бы, чтобы он поменьше осторожничал, но решила, что еще успеет сказать ему об этом.

Так она ничего и не узнала о его прежней жизни, но это ее уже не слишком волновало. К чему ворошить прошлое, думала Томоко, — только воскрешать в его воспоминаниях ту женщину. Конечно, неприятно, что она напоминает ему о другой, но, пока Адзисава еще не избавился от груза минувшего, это, видимо, неизбежно. А если он выдумал всю эту романтическую историю, чтобы скрыть от Томоко свое прошлое, — что ж, значит, он неплохо знает женское сердце. Во всяком случае, нужно на время оставить его биографию в покое.

Рассказанная Адзисавой история имела еще один полезный для него результат. Томоко, сама того не замечая, вступила в соперничество с женщиной, на которую якобы она была так похожа. Ей все казалось, что Адзисава постоянно сравнивает ее со своей бывшей невестой. Соперничество всегда делает цель более желанной, хочется превзойти конкурентов и насладиться плодами победы.

Так Томоко невольно оказалась втянутой в борьбу со своим мифическим двойником.

7

В центре Хасиро возвышался замок. Он был построен в начале XVII века, когда-то от его стен начинал разрастаться будущий город. В средние века главным сооружением крепости была массивная пятиярусная башня, но лет сто назад ее снесли, и от замка сохранились лишь стены да ров.

Строители возвели замок на невысоком холме. Раньше наверху, на пространстве, огороженном рвом, которое так и именовалось — Верхний Город, — стояли дома приближенных князя; ниже, в Среднем Городе, жили самураи средней руки, а у подножия холма, в Нижнем Городе, селились самые неродовитые семьи клана. Дальше шли поселения: Храмовое, Ремесленное, Торговое, Кузнечное, Портняжное, Солеварное и прочие.

Как явствует из этих названий, обязанности жителей средневекового Хасиро были строго регламентированы; всем необходимым город снабжал себя сам. Этим он напоминал любое призамковое поселение феодальной эпохи, но только в Хасиро регламентация быта и рода занятий горожан была особенно жесткой. Подданные князя не смели самовольно даже переселиться из одного квартала в другой.

Рожденные в Нижнем Городе были обречены — как и все их потомки — жить только там; ремесленник не имел права сменить свой цех. Род навсегда прикреплялся к одному месту и одному занятию; заключать браки разрешалось только внутри своего цеха.

Внешне это напоминало европейские гильдии, но в Европе люди объединялись в союзы добровольно, чтобы совместно оберегать свои привилегии и имущество, в Хасиро же цеховые и сословные различия соблюдались так строго с одной-единственной целью — укреплять могущество князя.

Да, горожане были лишены свободы, но зато, занимаясь из поколения в поколение одним и тем же ремеслом, мастера Хасиро достигли, каждый в своем деле, невероятного совершенства. Раз и навсегда установленный уклад жизни породил сверхконсерватизм жителей этих мест, новшества с трудом укоренялись в этих краях. Пожалуй, главным потрясением в истории Хасиро был переход власти от княжеского рода в руки Итирю Ообы, представителя низшего самурайства. И вновь общественная структура города обрела незыблемость.

В пределах замковых стен и древнего рва теперь стояли особняки членов рода Ооба. Здесь же, в Верхнем Городе, поселились и «старейшины» нового «княжества». Сам факт проживания в этом квартале был показателем высокого социального статуса.

Жители города, безусловно, ненавидели навязанное им рабство, но за триста с лишним лет привычка повиноваться обитателям Верхнего Города вошла у них в плоть и кровь. Ведь их подневольная жизнь почти не изменилась, просто на смену одним правителям пришли другие. Горожанам, в сущности, было все равно, какую фамилию носит правящее семейство, только бы давало жить и сводить концы с концами.

Когда Сигэёси Оти поднялся на борьбу с могущественной кликой, сограждане поддержали его, но поддержали пассивно, стараясь не высовываться. Все были за, но предпочитали находиться на безопасном расстоянии — еще бы, несчастному, навлекшему на себя гнев Ооба, жить в Хасиро становилось невозможно.

Если в Верхнем Городе обитали «аристократы» империи Ооба, то в районе вокзала, в прежнем квартале Носильщиков, в Портняжном квартале пустил корни клан Накато. Поскольку гангстеры фактически являлись личной армией правящего семейства, теперь этому району больше подошло бы название Воинский квартал.

В городе не было банды, которая соперничала бы с Накато, ни одному из крупных синдикатов проникнуть в Хасиро так и не удалось. Ооба правили долиной как самодержцы, власть их была незыблема.

Если учесть, что полиция закрывала глаза на деятельность мафии, несчастных горожан оставалось только пожалеть.