Читаем Испытание временем полностью

– Командир Первой Особой егерской бригады майор егерей Перунов уже Герой Советского Союза! Вчера в «Звезде» читал. Так вот. Дали ему в усиление особую, сотую, танковую роту. КВ-85. Пять машин. И особый, сотый, артдивизион. СУ-122. Их первыми сделали. Стало уже традицией, что новые образцы боевое крещение проходят – в Первой егерской. Он определил место будущего удара, вытребовал себе штрафную роту, самую плачевную противотанковую батарею, поставил их на пути немцев. Они даже не особо окапывались. Там такой сброд подобрался! Отборные отбросы. Не понимал никто, зачем Перунов этот мусор армейский собирает. А сам, батареями, встал засадами позади штрафников, лицом к дороге. Когда немцы ударили, а ударили они точно в штрафную роту, ни правее, ни левее, а прямо точно по штрафникам.

– Слабое звено. Немцы всегда бьют в слабое звено. Это мы лупим там, где нам удобно. А они, где неудобно нам, их противнику.

– А-а, так это твоя школа!

– Меня Рокоссовский научил. Дай угадаю – штрафные побежали, немцы – у них на плечах, а Миша их в борта?

– Как в тире. Первую и замыкающую машины. А потом – разгром. За час боя – 32 танка. Без потерь со своей стороны. А потом повел своих егерей в атаку. В качестве тарана – сотую роту. На броню – десант. Наступал по наступающему противнику.

– Молодец Миша. А как новые танки?

– Один сгорел, когда наткнулись на зенитную батарею. Ещё два – позже. А так я тебе фотокарточки покажу. Вся броня в «ведьминых засосах». Из пяти машин два только дожили до приказа на отвод в тыл. Все пять танков везут сюда, будем изучать. Повоевали они знатно. Все стволы в звездах. Экипажи целиком в наградные листы.

– Как броня держит 88-мм снаряд?

– Плохо. Остальные – хорошо.

– Как я понимаю, этими танками будем вооружать Гвардейские полки прорыва?

– Так планируем. На смену выбывающим КВ.

– Немцы будут вдоль фронта, синхронно с этими полками, двигать свои противотанковые дивизионы. У «Носорога», «Слона» и «Тигра» – 88 мм. Да и новый «Штуг», «Охотник», может и «Мародёр» – справятся. И тяжелые зенитные дивизионы, само собой. Нужно, чтобы тяжелый танк держал 88-мм снаряд.

– Нужно. А как?

– Прописать это в ТТХ. Так и писать – должен выдерживать обстрел лобовой проекции 88-мм орудием высокой баллистики. А там пусть выкручивается Котин. И Морозову такую же задачу поставить, но ограничить тридцатью тоннами веса. Что так смотришь? Уже раз выкрутились, и сейчас выкрутится. А я помогу. Попсихую, покричу, ногами потопаю. У нас, психов, так принято.

– Обиделся?

– Нет. Сам до этого дошёл. Тебе включить режим «дурака»?

– Это как?

– А вот так…

И я ему изобразил Джека Воробья. Рассмешил.

– Не, это не пойдёт. Не поверят. Вот то, как ты сегодня изображал – верно.

– А с чего ты взял, что я сегодня играл? Я серьёзно.

– Не ври! Ты Кельша кинул очень мягко. Чуть не нежно усадил в кресло.

– Я, правда, серьёзно. Я очень серьёзный. Я – сама серьёзность. Я даже когда в зеркало смотрю – такой серьёзный, что сам себе не улыбаюсь.

Ржёт. Хлопает меня по бронированному плечу и себя по ноге, ржёт. До слёз. Экипажи машин, что стоят вдалеке, ждут нас, переглядываются.

– Это хорошо, что вы немцам показали новые тяжёлые танки и штурмовые самоходы, – говорю я.

Устинов пытается сосредоточиться, икает. Вытирает слёзы, улыбается:

– Ох, рассмешил! «Сам себе не улыбаюсь». Надо же.

– Я тебе мультик один покажу. На вечер ничего не планируй. Приглашаю тебя к нам, в особую группу НКВД.

– Хм, как в особый отдел пригласил. С удовольствием. Но не получится. Я тебя сейчас свожу, одного человека покажу, дядю Федора, а потом вы улетаете.

– До конца съезда?

– А что там ждать? Раздаст Малышев всем пряников, задач, сроки исполнения навесит – и вперёд! Свою роль ты сыграл. Переиграл даже, но сойдёт. А почему хорошо, что немцам показали танки?

– Это усилит истерику Гитлера. Они не могут плавно перейти на новые танки. И танки их новые – грозные, но в эксплуатации – говно. Они страшны – и для нас, и для немцев. Да и мало их. Сотня «Тигров» не заменит тысячу Т-4. В этом смысле они – лохи. Танки делают с кондиционерами. Как те же американцы. Не смогут они в шестнадцать раз поднять вал, как мы сделали. Чем скорее мы их толкнём на эту дорожку, тем лучше. Нам бы подобной ошибки не совершить. Разработка новых машин не должна вестись в ущерб уже имеющимся.

– Хозяин не даст. У него поштучный график. Каждый вечер директоров обзванивает, кто в график не уложился. И попробуй ответь на его: «Почему?» Предвижу твой следующий вопрос – новые танки не будем так «показывать». Не совершим той ошибки, что англичане в прошлую войну.

– Но работы по доведению до ума «Зверобоев», этого КВ и тех самоходов – надо проводить.

– Вот и займись. Что ты тут указания даёшь?

– С удовольствием. На СУ-85 тоже надо пулемёт. И комбашни не вижу. Танк будет слепым. Противотанковая машина должна танк противника увидеть первой. Выбрать время и место боя. Или убоя. Значит – хорошая обзорность, оптика, дальномер. А СУ-100?