Читаем Испытание временем полностью

– Не скажи. При мне вернули звания целой куче штрафников за пленных румын.

– Было. Я тоже слышал, – кивнул один член комиссии.

– А-а, бог… чёрт с тобой! – махнул рукой председательствующий. – Не терпится голову сложить – твоё дело.

– Я в рубашке родился. Ничего со мной не станется, – улыбаюсь я.

После подписи председателя дело пошло быстро. Расписывались. И вот я иду к сестре-хозяйке. Завхозу. Получаю обмундирование, делаю госпиталю №… ручкой и чапаю на станцию. У меня на руках бумаги, в сидоре – сухпай, на душе – покой, в голове – звон вакуума. Иду, вою: «Я – свободен! Словно птица в небесах! Я – свободен! Я забыл, что значит страх! Я – свободен! Наяву, а не во сне».

«Голосую» проезжающим машинам. Подбирают. А ведь строго запрещено. Развлекаю фронтовых рокадных водителей своим посредственным исполнением песен. «Авторадио» тут нет, пока. Я за него. Врио.

Два раза меня ссаживают у постов ГАИ. Они же ГИБДД. Смеюсь. Дохожу пешком, показываю бумаги. Они же меня и сажают на попутки. Душевные ребята. Даже не обобрали. Только отпускать не хотели. Пока не насытились моими анекдотами. Про продавцов полосатых палок. Творчески переложенных на современные реалии.

Фронт проходил уже по городским окраинам. Но фронт стоял.

Заночевал в расположении штаба дивизии. Пристроился в углу одной из хат. Не на снегу – уже хорошо. А утром – повезло – в полк, в расположении которого воевала штрафная рота, шла машина. На подножке которой я и добрался. А потом опять повезло. Встретил нового старшину штрафной роты, что получал боепитание. Помог с погрузкой, доехал с ветерком прямо до ротного.

Доложился, что прибыл. Был послан ротным куда подальше. В третий взвод. А потом четыре часа бегал за старшиной, чтобы вернул мне мои пожитки, нажитые непосильным трудом. Хотя бы винтовку.

Вот я и дома. Да-да! Мой дом – штрафная рота. А вернее подвал, в котором ночует третий взвод. Все четырнадцать человек третьего взвода. Определили мне свободный угол. Заваленный хламом и мусором. И пока я не поставлен в боевое расписание – занялся уборкой.

Нет работы выше и возвышеннее, чем наведение порядка. Не, не так. Борьбы с беспорядком. Со вселенской энтропией. Так! Хаос вокруг тебя – порождает хаос внутри. Хаос – непроизводственная потеря сил. Напрасная. Если хаос победил – твоё тело не может жить и начинает разлагаться. А ты мёртв.

Да-да, так вот меня торкнуло, пока лепилы эскулапные меня взаперти держали среди умирающих людей.

А ночью моя вахта. Сижу на стрёме у развалин дома, остатки стен которого образуют угол. В этом углу – мой пост. А впереди, через сорок метров – позиции немцев. В темноте я вижу неплохо, вижу траншеи, дзот, огневые точки в остатках домов. Вижу, где их подвалы. Да-да, три жилых подвала определил. Не только по дыму печей, но и по пару и свету от открываемых дверей. Простые, как валенки. Свет – демаскирует. Надо переходный тамбур делать, как у нас. Хоть бы просто рваными плащами завесили. Даже обидно стало – насколько они пренебрегают опасностью, исходящей от нас. И от нашего знания расположения их укрытия.

И что то знание? Можно у ротного и не спрашивать, и так ясно – докладывал. А снарядов – по пальцам пересчитать. Не, в стране стало много снарядов – наша промышленность делает уже привычное чудо. Только снаряды надо до огневых довезти. Автотранспортом или лошадками. Сколько та лошадка за раз привезёт снарядов той же 122-мм гаубицы? А сколько надо, чтобы расковырять этот подвал? То-то же!

Через четыре часа меня сменили. Пошёл спать.

Утром – тихо. Кто – спит, кто – рукодельничает. Вахтенные меняются. Напросился вне очереди. Опять смотрел на позиции противника. Через два часа – смена.

– Всегда так? – спросил сменщика.

– Уже три дня тихо. А что? – ответил он.

– Так, мысля одна.

– Не буди лихо, пока тихо, – буркнул боец.

Нет. Так не пойдёт. Как сказал товарищ Сталин – земля должна гореть у них под ногами. А у меня недовыполнение плана. Уже две недели я без крови. Прямо ломает меня. Шутка, если кто не догнал. Попробовал подкатить к взводному – у того тоже «…лихо, …тихо». Пошёл к ротному. Выслушал. Подумал. Говорит:

– Комдив уже задрал «языка» трясти. У него разведбат есть, а он со всех трясёт. Приведёшь – молодец. Дам тебе пирожок. Нет – не возвращайся. Там лучше загнись. С фейерверком, как ты умеешь. Оформлю как разведку.

Да-да. Такая вот канцелярщина. А как хотели? Это армия. Структура! И каждый винтик должен быть на своём месте. Таков порядок. Если винтики самостоятельно будут ходить где попало, а ещё паче к врагу – это Хаос! И их, винтики, будут расстреливать. Не только потому, что нехрен там, в бесконтрольном месте, без приказа делать, а просто для субординации. Ибо нехрен! К врагу надо ходить массово, цепью и под музыку – бит снарядный. Война – развлечение коллективное. Даже корпоративное.