Читаем Испытание веры полностью

— Он — его копия. Точно, как дядюшка. Только бралась копия в дурную минуту. А С'финкнесс наделал копий с себя, и теперь они все на одно лицо. Лоны.

О лонах Иеро знал понаслышке — Универсальная Кандианская Церковь считала творение копий актом запретным, богохульственным, и семинаристы не учили ни заклинаний, ни деталей процесса.

Выходит — темные Мастера — это лоны дядюшки? Потому-то все они на одно лицо!

Но мастер С'Видлер не очень-то напоминал своего создателя. Хотя — он ошибся, употребив слово «все». Возможно, лишь некоторые из Темных Мастеров были Лонами дядюшки С'Мирна. Причем — разного возраста!

Он посмотрел на небо, ища Синь-Звезду. Но небо было плотным, непросветным. поди, и солнцу-то не пробиться, где уж Синь-Звезде.

Быть может, на нее сердцем смотрят, не глазами.

Молчать было неловко, но неловко только ему. Девушка же безмятежно стояла рядом, смотря вдаль, на озеро. Вроде бодрствует, а вроде и спит. Спящая красавица.

Он услышал шум. Теперь он был иной — к нему крались.

Иеро встрепенулся, готовясь к схватке.

— Это всего лишь волосатые ревуны, — сказала девушка, успокаивая.

— Скоро… Скоро взойдет Синь-Звезда?

— Да.

Что значит «да»? Через склянку? Четверти склянки — и то хватит, чтобы ревуны приступили к пиршеству.

Ну, нет, он им запросто не дастся. Меч хорош, и сам он неплох. С одним-двумя справится.

Их было трое. Волосатые ревуны среди лемутов отличались наибольшей свирепостью. И свирепость подкреплялась жестоким, беспощадным умом и могучей, почти несокрушимой силою.

Все надежды Иеро были в слове «почти».

Меч против моргенштерна? Штука спорная. В чьих руках меч, вот что важно.

Но меч против трех моргенштернов…

Девушка спокойно посмотрела на приближающихся врагов.

Но были ли они врагами и для нее? Мысль обожгла Иеро. вдруг они заодно — Надежда и лемуты?

Когда ревуны приблизились на расстояние трех прыжков, девушка подняла руку.

Сигнал?

— Уходите, — сказала она.

Самый крупный лемут — в темноте они все казались просто огромными — рассмеялся, по-человечески рассмеялся. Нехорошо. Глумливо.

Иеро почувствовал, как закипает кровь. Меч, он дорогого стоит в умелой руке.

А сейчас — он чувствовал — в нем проснулся опыт воинов, тысячелетиями бившихся с врагами. И побеждавшими их, иначе бы Иеро и не жил.

Путь только приблизится ближе.

Лемуты не испугались, приблизились. А зря.

Словно огненная сеть пала на них, тяжелая, крупноячеистая. Они вспыхнули так, словно были созданы не из мяса и костей, а из легчайшего тополиного пуха. Вспыхнули и сгорели, оставив после себя пепел, который еще несколько мгновений светился голубоватым светом, а затем погас.

— Дядюшка жалеет их. Я — нет, — ровным голосом сказала Надежда.

Иеро удержался от вопроса. Ясно, она их спалила. Какой же мощью нужно обладать, чтобы обратить здоровенных лемутов в пепел. Пусть не лемутов, а их ментальную сущность. Похоже, не он ее может оберечь, напротив. Берегиня, всплыло в памяти. Валькирия.

— Хотел бы я так уметь, — пробормотал он еле слышно. Но Надежда услышала.

— А я бы хотела перемещаться между мирами. Но моя судьба — всегда оставаться здесь.

— В Нави?

— В крошечном участке Нави.

— А если…

— Если бы я попыталась переместиться, то вспыхнула бы так же, как эти лемуты. Навь дает мне силы, Навь же и владеет мной.

Иеро стало грустно. В глубине души он надеялся, что девушка пойдет с ним — туда, в Но-Ом. Почему, с какой стати надеялся — и сам не знал. Нет, знал, в семинарии учили — симптом петуха. Все молодые особи противоположного пола для юноши обладают несравненной привлекательностью и вызывают желание обладания. Глупые, порой вредные желания. Лекарство — пост, молитва и телесные упражнения.

Слишком простое объяснение. Обидное. Сводить все к брожению жизненных соков значит обеднять человеческую природу. А человек есть создание Господа.

Только… Надежда ведь не человек. Функция, как сказал дедушка. Правду ли сказал?

Иеро гадать не стал. К другому нужно относится так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Велико ль счастье быть функцией? Будем считать, что Надежда — человек, пока не получим бесспорных свидетельство противного.

И все-таки, все-таки… Как хорошо было бы, если бы Надежда пришла с ним в Но-Ом.

Откуда пришла, отсюда, из суб-Нави? Но если она живет только здесь, а в Яви ее нет, то…

Додумать Иеро не успел — огненная гора извергла особенно яркий язык пламени, и словно горячий ветер пронесся над Эдемом, пронесся поверху, не задевая дерев и трав но чувствовалось, дыхание жаркое, опалит.

— Взошла Синь-Звезда, — сказала девушка.

Нужно думать о ней, как о призраке, понял Иеро. Призрак существо бестелесное, потому и соблазнов пустых меньше.

— Ты готов? — спросила Надежда.

Готов ли он? К чему? К полету?

Чувство неуверенности шевельнулось в душе. Ерунда. Сумел же он прилететь сюда безо всякой Синь-Звезды, сумеет и улететь.

— Попробую, — все-таки ответил он надвое. Сможет лететь — замечательно, а нет — что ж, не виноват.

Но тут же понял, что опасался он зря — внутри вспыхнуло волшебное чувство полета, вспыхнуло ярким, ровным огнем. Огнем души.