Читаем Испытание славой полностью

– Тусь, ну какой еще вариант! – в отчаянии выкрикнул Толик. – Я же только тебя люблю! Мне, кроме тебя, никто не нужен!

Но Туся уже не слышала эти льстивые речи. Она выскочила на улицу и припустилась со всех ног к автобусной остановке.

Толик выбежал за ней. Раздетый. Она слышала его шумное дыхание позади, его крики. И он непременно бы ее догнал – куда ей тягаться с ним! – но ей повезло: Толик поскользнулся, упал, и пока поднимался, чертыхаясь про себя, Туся успела вскочить в отправляющийся автобус, не взглянув даже на его номер. Двери захлопнулись. Туся прошла через весь салон и села на переднее сиденье, с противоположной стороны от входа. Она не оборачивалась, но слышала, как некоторое время Толик бежал за автобусом, стучал в дверь, кажется, требовал, чтобы его впустили, но автобус стал набирать скорость, и Толик вскоре отстал.

Все последующие действия Туся совершала как-то безотчетно, словно под гипнозом. Как будто кто-то ей шепнул на ухо: «Действуй и ни о чем не думай! Я скажу, когда можно будет чувствовать!» – и Туся отключилась. Она вышла из автобуса на ближайшей же остановке, пересела в метро. В подземке в переходе к ней стал приставать какой-то взъерошенный парень из славной плеяды панков: «Ты же бейби Вероничка! Да? Из сериала?» Откуда-то из памяти выплыло, что «бейби» на жаргоне панков означает «красивая девушка». Да, она красивая девушка и она Вероничка, но она отвязалась от него, сказав, что он обознался. Мало ли на свете похожих людей!

Через полчаса Туся была дома. Одна. Она повесила куртку, сняла сапожки, ощущение реальности постепенно возвращалось, оживая в домашнем тепле. Туся вновь, вопреки собственным желаниям, переживала события этого вечера. Толик просит прощения. Толик убеждает. Толик настаивает. Но любовь – сложное чувство, она доводов не признает. Она следует интуиции гораздо чаще, чем логике. А интуиция подсказывала Тусе одно: «Беги! Спасай остатки своей гордости!» Вот Туся и сбежала от Толика, как Золушка с бала. Это нелепое сравнение заставило Тусю обернуться в поисках своих хрустальных туфелек. Пакета не было. Она оставила новогодний подарок КС в холле «Кашалота»! Вот блин! Все, с ними нужно распрощаться, как с несбыточной мечтой. Вряд ли найдется такая добрая душа, которая вернет их в гардероб.

Наверное, нужен был именно такой отвлеченный повод, вроде потерянных туфель, чтобы выдержка окончательно покинула Тусю. Впервые за все это время она дала волю своим чувствам. В глазах закипели слезы, изображение стало туманным, расплывчатым, Туся часто заморгала, и крупные горячие капли покатились по щекам. Она не пыталась с ними бороться. В конце концов, под тонкой кожей мы все ранимы и обнажены, и сколько не изображай из себя стоика, все равно когда-нибудь да сорвешься. Но даже рыдая и всхлипывая, Туся все равно продолжала убеждать себя, что она оплакивает испорченный праздничный вечер и потерянные туфли, а вовсе не свою настрадавшуюся любовь.

На следующее утро (а этого следовало ожидать) к Тусе пришла Лиза.

– Держи! – Подруга протянула ей пакет.

Вот это оказалось для Туси полной неожиданностью.

– Откуда? – Она недоуменно заморгала глазами.

В знакомом пакете лежала обувная коробка, а в ней – Тусины туфельки.

– Оттуда, – лаконично ответила Лиза. – Толик разыскал меня в зале и передал.

– Какая трогательная забота! – фыркнула Туся, прижимая к себе коробку.

Лиза одарила ее сочувственной и несколько напряженной улыбкой, и Туся поспешила избавиться от коробки, положив ее на столик.

– Тусь, не хочешь поговорить?

– О чем?

– О вас с Толиком. Ты же не сможешь прятаться от него вечность. Я считаю, что вам нужно встретиться и разобраться во всех своих неурядицах.

– Уже встретились вчера.

– Я догадалась. – Лиза покосилась на туфли. – Но я не о такой встрече говорю. Сама знаешь, что отношения между влюбленными часто напоминают детектив, всегда что-то происходит, но не всегда понятно, что и зачем.

– Вот-вот! Он мне вчера такого наплел, что у меня уши в трубочку свернулись!

– В трубочку, – хмыкнула Лиза. – И что же он тебе такого сказал, что ты так расстроилась?

– Сказал, что, кроме меня, ему никто не нужен.

– Странно. Мне всегда казалось, что это повод радоваться, а не огорчаться.

– А я ему не верю, Лиз. Все это шито белыми нитками: и его объяснения насчет блондинки, кстати, ее Кристиной зовут, и его извинения насчет тайм-аутов, и вся эта сцена ревности. Как вспомню, так вздрогну.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи, – потребовала Лиза.

Тусе пришлось снова вспоминать события вчерашнего вечера. Ее сердце как будто острыми ракушками царапали, но она старалась не давать волю эмоциям. Лиза сидела и внимательно слушала, ни разу за полчаса не перебила. Лицо у нее было задумчивое, а когда Туся закончила изливать душу, она рассудительно заметила:

– Слушай, а какие у тебя, собственно, основания ему не верить? Что-то я не припомню ни одного случая, чтобы Толик тебя обманул или нечестно поступил.