— Парень был невиновен, — убежденно, с чувством глубокого сожаления произнес Дронго.

— Возможно, — сказал Гайдаев. — Теперь мы можем закрыть это дело. А убийство Левшовой будет выделено в отдельное производство. Солагашвили получит свой тюремный срок. — Он попрощался и отключился.

Дронго долго сидел с телефоном в руках и пошел к дверям, только когда услышал звонок Эдгара Вейдеманиса, приехавшего за ним.

Глава 18

Дронго позвонил, долго ждал ответа, потом негромко произнес:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, — ответила женщина.

— Это говорит тот самый эксперт, который проводит расследование убийства вашего мужа, — представился он.

— Я сразу узнала ваш голос. Почему-то я была уверена в том, что вы снова позвоните мне и даже захотите увидеться со мной. Ведь это вы были сегодня в больнице у Юлия Лазаревича, не так ли?

— Да, — подтвердил Дронго. — Я действительно хотел бы увидеться и переговорить с вами.

— Приезжайте, — разрешила она и прекратила разговор.

Он не стал ей говорить, что находится рядом с домом. Просто сидел в машине и о чем-то думал.

Вейдеманис, который привез его сюда, взглянул на друга и с тревогой спросил:

— Что-то случилось? Не хочешь подниматься к ней?

— Не в этом дело. Просто тяжело, — честно признался Дронго. — В последнее время мне постоянно кажется, что я занимаюсь не совсем своим делом. Может, мне уйти на покой и начать сочинять мемуары или крутые детективы? Говорят, что в молодости я неплохо писал в наших стенгазетах.

— Придется переквалифицироваться в писатели? — пошутил Эдгар.

— Скорее в управдомы. Так говорил Остап Бендер. Ладно, пойду. — Дронго выбрался из машины и прошел к дому.

Консьерж внимательно просмотрел документы визитера и сказал, что госпожа Монахова уже успела предупредить его о скором появлении гостя.

Дронго поднялся на шестой этаж, позвонил и довольно долго ждал. Наконец-то дверь открылась.

Тамара стояла бледная, с темными кругами под глазами. Она выглядела даже еще хуже, чем несколько дней назад.

Женщина была одета в черные брюки и темно-серый джемпер. Она собрала волосы в пучок и снова зябко ежилась, как будто ей было холодно.

— Входите, — разрешила Тамара и прошла в гостиную.

Дронго прошагал следом за ней, устроился на уже знакомом диване. Тамара снова уселась в углу, глядя на гостя потухшими глазами. Наступило неприятное молчание.

— Я была уверена, что вы снова придете, — проговорила женщина через какое-то время. — Как только вас увидела, все сразу поняла. Вы будете говорить или молчать? Я даже не знаю, что хуже.

— Буду говорить, — мрачно сказал Дронго. — Я успел побывать в больнице, где вы потеряли ребенка и наблюдались перед этим…

— Я знаю, — сказала женщина.

Дронго было понятно, что она держится из последних сил.

— Там я узнал о вашей болезни, — достаточно жестко произнес он.

Тамара знала, что Дронго полностью в курсе ее проблем, но все-таки не ожидала этих слов. Лицо ее дрогнуло, обмякло. Она отвернулась и громко, в голос, заплакала.

Дронго поднялся, прошел на кухню, налил в чашку кипяченую воду из чайника и принес хозяйке квартиры, которая все еще плакала.

— Выпейте, — предложил Дронго.

Она оттолкнула его руку и сказала:

— Не нужно.

Он поставил чашку на столик рядом с ней и прошел на свое место.

— Значит, вы все знаете, — заявила Тамара и вздохнула. — Так о чем нам еще говорить?

— Я вам сочувствую.

— Не нужно. — Женщина поморщилась. — Вы ведь не психолог, а сыщик. Вы обязаны найти и изобличить убийцу, а не вытирать женские слезы.

— Я вижу свою миссию несколько иначе. Моя задача — помогать людям. Всем, кому еще можно.

— Так вы думаете, что я в числе тех, кому еще можно помочь?

— Не знаю, — откровенно признался Дронго. — Пока я только пытаюсь понять все, что там произошло. Давайте я начну говорить, и если в чем-то ошибусь, то вы меня поправите. — Женщина молча пожала плечами. — Итак, я принял решение взяться за это расследование. Меня с самого начала поразил тот факт, что никто толком не услышал второго выстрела, — проговорил Дронго. — Должен сказать, я абсолютно убежден в том, что все события, происходящие в этом мире, имеют свои причины. Если мы не можем объяснить какие-то из них с точки зрения нормальной логики, то сами в этом виноваты. Нам нужно было просто внимательно исследовать их.

Тамара молчала. Теперь она слушала гостя спокойно, больше не показывала свои эмоции.