Читаем Испытание добродетели полностью

— Почему вы уверены, что я отправлю вас в камеру? — поинтересовался Гайдаев.

— Иначе вы не стали бы снимать меня с рейса, — пояснил Леван. — Повторяю: давайте ваши обвинения и отправляйте меня в камеру. Как можно быстрее.

— Куда вы торопитесь? — спросил Вавилов.

— Я просто хочу отдохнуть от этой собачьей жизни. Вы же все равно повесите на меня убийство, — ответил Солагашвили.

Следователи переглянулись.

Дронго молча наблюдал за задержанным.

— Откуда вы знаете про убийство? — спросил Гайдаев. — Я вам ничего про это не говорил.

— Ну да, вы задержали меня в аэропорту и доставили сюда, чтобы узнать рецепт грузинского соуса ткемали.

— Еще раз говорю: прекратите паясничать, — потребовал Леонид Леонидович. — Что вы знаете про убийство?

— Знаю, что Монахова убил этот охранник.

— Про сегодняшнее убийство, — вставил Вавилов.

— Ничего не знаю. Просто вспомнил, с чего началась эта история.

Гайдаев и Вавилов снова переглянулись.

— Можно мне?.. — попросил Дронго, обращаясь к следователям.

— Давайте, — разрешил Леонид Леонидович.

— Как вы себя чувствуете? — спросил эксперт.

— Что? — Солагашвили явно смутился.

— Я спросил, как вы себя чувствуете. Вы ведь хотели врача.

— Ничего страшного. Просто слабость какая-то навалилась.

— Не уверен. По-моему, вы чувствуете себя гораздо хуже, чем хотите показать.

Солагашвили нахмурился, набрал в легкие воздуха, тяжело его выдохнул, покачал головой.

— Я с самого начала нашего знакомства понял, что вы не очень приятный человек. Видимо, справедливо опасался. Вам не говорили, что ваша манера общения вызывает у людей раздражение?

— Много раз. Тем не менее вы не ответили на мой вопрос.

— Идите к черту, — вспыхнул Леван Шалвович. — Я не буду больше отвечать на ваши вопросы. И вообще, кто вы такой? На каком основании меня допрашивает этот тип? Он разве следователь? Почему вы ему разрешаете? Это нарушение моих прав! Какой-то неизвестный субъект мучает меня в следственном комитете, а два представителя закона упрямо молчат!..

— Закончили? — спросил Дронго. — А теперь расскажите нам о результатах ваших анализов.

Солагашвили растерянно взглянул на эксперта.

— Какие анализы? — тихо спросил он.

— Те самые, на которых настаивала ваша сестра, — напомнил Дронго. — Вы говорили с ней о них в моем присутствии. Вспомнили? А теперь расскажите нам о результатах.

— Вы сошли с ума?

— Пока нет. Просто хочу вам напомнить, что через час или два следователи точно установят поликлинику или больницу, в которой вы делали анализы. Догадываюсь, что это место работы вашей сестры. Думаю, что час — это даже много. На это уйдет минут десять или пятнадцать от силы. Мы узнаем, где вы сдавали анализы и каковы их результаты. Теперь о Миле Левшовой. У нее на лице был кровоподтек, а у вас — свежие царапины. Я думаю, будет правильно, если мы предположим, что сначала у вас было бурное выяснение отношений, а затем вы ее задушили. Возможно, в состоянии аффекта, что смягчит вашу вину. В таком случае у вас будет совсем другая статья.

Вавилов хотел спросить, при чем тут анализы, но заметил предостерегающий взгляд Гайдаева и промолчал.

— Что вы хотите от меня? — тихо спросил Солагашвили, совершенно подавленный.

— У меня есть свои версии, но я хочу, чтобы вы сами все рассказали. Итак, сегодня утром вы получили результаты анализов и приехали к Левшовой, — сказал Дронго. — Я могу только догадываться, о чем именно вы говорили. Но вам не понравились ее слова. Сначала вы ее ударили, а потом задушили.

Солагашвили опустил голову. Он никак не комментировал слова Дронго.

— Почему вы молчите? — спросил Вавилов. — Вы были сегодня в квартире Левшовой?

— Был, — ответил Леван, не поднимая головы.

— Вы ее убили? — уточнил Гайдаев.

— Да, — негромко признался Солагашвили. — Я ее убил. Сначала мы поссорились. Я ударил ее по лицу. Она набросилась на меня в ответ. Ваши врачи могут осмотреть мое лицо и увидеть царапины. Эксперт прав. Мы серьезно с ней поругались. Я ударил ее по физиономии, она разодрала мне лицо и руку. Тогда я пришел в ярость и задушил ее. Даже не сразу понял, как это произошло. А потом ушел из дома.

— Тогда ваш приход и уход будут на камерах, — сказал Гайдаев. — Мы это проверим.

— Он признался, — сказал Вавилов и махнул рукой. — Это самое важное. Остальное — просто ненужная болтовня. Напишет свое признание, и его можно будет отправлять в камеру. Пусть обязательно укажет, как нанимал Хасмамедова для этого убийства.

— Какого Хасмамедова? — не понял Солагашвили. — Никого я не нанимал. При чем тут он?

— Вы организовали убийство Алексея Монахова, — не унимался Вавилов.

— Кто вам сказал такую глупость? При чем тут Монахов или этот Хасмамедов, неизвестный мне? Я с ним даже незнаком. О чем вы говорите?

— Две судимости, — презрительно произнес Вавилов. — Все правильно. Вы очень умно построили свою защиту. Даже без адвоката. Убийство в состоянии аффекта потянет лет на пять или шесть. А за организацию покушения на Монахова и создание преступной группы можно получить и пожизненный срок. Все точно рассчитано. А вы, господин эксперт, ему потакаете, — укоризненно произнес молодой человек.