Читаем Исправленному верить полностью

– Ты, Линг, не понимаешь! Всё очень просто. Если бы ему сейчас, одному, не было бы плохо, то такой человек не смог бы понравиться мастерше Вайне – тогда, год с лишним назад.

– А что же он от свадьбы отказался?

– Ну, может, он и не отказывался. А?

– Ты хочешь сказать, это она его выгнала? И сама жалеет: и себя, и, главное, его? «Опомнился», ничего себе… Опомнишься тут, когда тебя этак припечатают: со скуки, мол, посватался.

Не то чтобы доктору Дани три года назад не говорили, будто он ради забавы завел себе подружку с дитем. Наиграется, дескать, и уймется.

– Конечно, жалеет. И ждет. И хвастается им, женихом, – как своим, не как брошенным. И… я понял: она и портрет потому не забирала! Вроде бы заберешь – и будет ясно, что всё кончилось. А так – как будто бы еще страница не перевернута.

– Зря мы, получается, снимок ей принесли.

– Но как же «зря»? Вот мы и есть продолжение! Просто обязаны теперь.

– А еще спросим, как корабль называется, – заключает Бенг.

Вместе, конечно, хорошо, но Бенгу уже пора спать. Да и разговор предстоит не просто мужской – взрослый. Недаром Дани прихватил из дома бутылку. Кончится выпивка – можно будет внутри построить кораблик.

Сторож в лечебнице поворчал, повздыхал, но все-таки сдался, выдал ключ от архива. Оказалось: довольно далеко, в Коронной части.

Бронзовая королева с лошади указывает рукой на подъезд нужного дома. Осталось только пересечь трамвайные пути.

Обычное дело: два человека готовились к семейной жизни и вдруг… Перетрусили? Решили: а что, мол, если тебе не я надобна, а свадьба? Или: тебе главное, чтоб тебя принимали такой, какая ты есть, а кто уж там принимать будет – не важно вовсе? Каких только штук в ходе жениховства не выкидывали Данины друзья! С глупости, с перепугу, от растерянности и из гонору тоже. И ничего – все потом женились. Некоторые даже счастливы.

В подъезде очень светло. На площадке вверху кто-то горячо спорит. Кажется, о новой повести из праздничной газеты.

На стене возле двери дощечка с надписью: «Габуни – 1; Чаррачи – 2; Хандо – 3». И кнопка новомодного электрического звонка. Дани звонит дважды.

Дверь распахивает довольная тетка в балахоне и шароварах:

– Вы к Чаррачи? Нет-нет, я – Хандо. Мастер дома, только он не откроет. Но вы проходите: вторая дверь налево.

Можно и постучаться. Соседка одобрительно кивает, не уходит, ждет в коридоре.

– Да? – слышно из комнаты.

– Мастер Чаррачи, откройте, пожалуйста. Я – Чамианг. Доктор Чамианг. Вы у меня лечились два года назад. Помните?

– Доктор к вам! – зычно объявляет тетка.

– Помню. И слышу!

Кажется, он. Среднего роста – ниже Дани и даже мастерши Хорри. Усы еще рыжие, а голова уже седая, с лысиной на макушке. А может, и не он. Лица Дани не помнит, зато увидел бы живот – сказал бы наверняка.

– Чем могу служить?

Разговаривать лучше все-таки в комнате, без соседки.

Корабли здесь и правда строятся. А захламлено еще больше, чем у мастерши Вайны. За табачным дымом даже запах клея почти не чуется. Стружки, пепел из трубки, крошки кофейной гущи, несколько недопитых чашек. И всюду початые коробки с папиросами. Насчет пустых бутылок – остается надеяться, что они припасены для будущих кораблей, а не выпиты за последний месяц.

Но сейчас хозяин не пьян.

– Мастерша Вайна Хорри. Зачем же вы так, мастер?

Если бы еще Дани всегда учитывал: не всем внятен ход его мыслей, особенно – не высказанных.

Лицо у Чаррачи перекашивается. Как светописный снимок, если при печати дрогнет рука.

– Что с ней? Она… в больнице?

– Нет. О господи… Простите, пожалуйста! Я не подумал, как это звучит. Нет!

– Она… Что?

– С ней всё в порядке. Хотя… Вообще-то, совсем не в порядке. Мне кажется, ей вас не хватает. Она не в больнице. Я был у нее дома сегодня… Случайно. Не как врач… Ох, так тоже нехорошо. Давайте, я расскажу всё сначала. Вы договаривались отослать ее портрет вашим родителям?

Через четверть часа мастер принялся разгребать место за столом, чтобы усадить гостя. Слушал про снимок, про квитки, про поиски – даже улыбался. Пока – одной стороной лица: другая с перепугу еще не очень слушается. Совладать с остальными движениями труднее: берет какие-то вещички, смотрит – будто не помнит, откуда это взялось. И тоже, как и Вайна, кидает на пол.

А в бутыли посередине стола – корабль. Такие бывали во времена расцвета пиратства. Не слишком изящный, скорее боевой. С дюжиной пушек и со сломанными мачтами.

Еще немного – и Чаррачи соберется с духом, чтобы зажечь спиртовку, поставить чайник.

– Извините, доктор. Я… испугался.

– Я понял. Это хорошо.

Так лекарь прикасается иголкой к обмороженной конечности. Больно? Это хорошо. Значит, чувствует, значит – живая.

– Трактир «На Каменной» в Старой Гавани. Вы заходили вдвоем и в нем еще не остались. Искали кого-то?

– Вайна… Мастерша Хорри… Подумали мы как-то: а почему бы нет? Пойти, предаться роскоши… А там уже она сказала: нет, это не про нас.

– А вас там приняли за супругов. За мужа и жену.

– Кто?

– Тамошний охранник. У него глаз наметан.