На муниципальном кладбище не было никаких имен – только номера, выжженные на поперечных перекладинах. Орн знал нужный номер и, попав на новую часть кладбища, начал более внимательно вглядываться в цифры. Наконец он как будто заметил нужные и повернул к невысокому бугорку, полускрытому кустом разросшейся полыни. И едва не упал, споткнувшись о чьи-то ноги в коричневых ботинках. Очень знакомых ботинках…

Ларс резко вскочил, испуганно вытаращившись на Орна. От изумления никто из них не мог вымолвить ни слова, продолжая молча смотреть друг на друга. Потом Орн взглянул на могилу, хмыкнул и вытащил из-за спины руку с зажатым в ней букетиком слегка подсохших листьев, перемежающихся сиреневыми звездочками уже почти отцветших осенних астр, и положил его на вершину холмика. Так же молча он хлопнул робко улыбнувшегося Ларса по плечу. Друзья долго стояли рядом, а потом ушли, так и не решившись нарушить тишину.

Старое кладбище привычно опустело. Первые капли дождя упали на два одинаковых букетика из цветов и листьев, украсивших бурую траву безымянного холмика.

Даниил Ковалев

Погружение в небо

– Стив, прекрати вилять! Держи курс.

– Да не специально я! Тут целые облака этого льда, стабилизаторы только мешают!

– А ты сосредоточься!

– Слушаюсь.

Слушается он, как же, раздраженно подумал Рикард Кальвин. Атмосферный катер ведомого выпрыгивал в камерах заднего вида то справа, то слева. Стивен, разумеется, старался, как мог, но в таких делах нужен опыт.

Рик и сам с трудом удерживал корабль на правильном курсе – неравномерное сопротивление газов атмосферы постоянно утягивало катер в сторону. Предупреждающим движением пилот скорректировал траекторию полета через облако аммиачного льда и тут же обернулся на камеры – ведомый, ясное дело, болтался справа, почти вне поля зрения.

– Какого черта, Стив?!

– Я стараюсь, Рик! Ты же сам видишь, какой тут кисель.

– На приборы смотри, растяпа! Предварительная коррекция траектории – это программа пятого летного курса. Что ты делал вместо занятий? Бегал на свидания с Алей?

– Знаешь ведь, что нет. Не издевайся.

Не издеваться. Рикард медленно выдохнул. Легко сказать.

– Лейтенант Кальвин, это Стерх, как слышите?

– Слышу вас хорошо, Стерх.

– Доложите показания приборов.

– Глубина от условной точки – более четырех тысяч километров. Высота от «поверхности» – семьдесят километров. Давление на внешнюю обшивку – чуть больше трех бар, температура за бортом – сорок семь градусов Цельсия. По хромографии ничего не выявлено. Состав атмосферы соответствует вчерашним данным на 96,7 %. Двигаемся по заданной траектории, средняя скорость – около четырехсот километров в час.

– Почему так медленно?

Рик усмехнулся уголками рта, предвкушая, как краснеет сейчас Стив.

– Облака аммиачного льда и воды не дают возможности двигаться быстрее.

– Кальвин, сообщаем, что в термосфере над вами начинается шторм с интенсивной электрической активностью. При его распространении в нижележащие слои атмосферы вам придется уклоняться. Понятно?

– Вас понял, Стерх. Будем следить. Конец связи.

Рик устало поморгал, размял пальцы, уставился на хромограф. Водород, метан, гелий, аммиак, сульфид аммония, вода… Ничего необычного. Ничего интересного. Все как вчера, и как позавчера, и как неделю назад. А сначала-то казалось – вот уж работа так работа! Настоящее исследование, погружения в неведомую пучину, полную штормов, вихрей, гроз и неведомых опасностей. А на деле? А на деле через полгода все превратилось в утомительную рутину. Ну, ничего, это теперь уже ненадолго.

Руки на курсовых манипуляторах едва заметно дрогнули. Кальвин вздохнул.

Подать рапорт о переводе… как ни крути – это было сложным решением. Но теперь все сделано. И это хорошо. Да, черт подери!

– Рик, ты слышишь? – озабоченно пропыхтел Стивен. – Ионосфера начинает волноваться.

– Глубина?

– Пока далеко – на двух тысячах километров. Но шторм обещает быть сильным. Вихревые потоки двигаются с постоянным ускорением.

– Не трусь. Сюда ни одна молния не долетит.

– Да я не боюсь. Просто Стерх сказал…

– Помню я, что он там сказал, – нетерпеливо перебил ведомого Кальвин. – Хватит уже трястись за свою шкуру. Вернешься к своей Алечке, не волнуйся.

– Не начинай!

И правда, чего я опять завожусь? – одернул себя Рикард. – Уж кто-кто, а Стив точно ни в чем не виноват. Это я заварил кашу. Потому и злюсь. Да ладно. Меня переведут, и все разрешится. Будет ребятам счастье.