– Гидеон, какого черта ты еще не на резервной?! – заорал Бебье. – Не слушай этого кретина! Захотел на золотых рудниках остаток жизни провести?

От кружащих над островом электропланов ПНГ отделился один силуэт, стремительно пошедший на снижение.

Господи, подумал Гидеон, куда ж он прет со своими пулеметами! Он даже обшивку ему не поцарапает!

Однако, как выяснилось, не только в Хониаре сохранились остатки военных технологий, современников китайского спутника. Из-под крыла электроплана де Нейры брызнул фонтан огня, и в сторону острова рванула ракета. Увы, это оказался старый «Хеллфайр», и взрыв лишь взметнул в воздух облако скальных обломков, почти не повредив спутник с еще живой проактивной защитой, сбившей лазерное наведение ракеты.

– Сури, Аба, уничтожьте его немедленно! – завизжал Бебье. – Это приказ! Стреляйте!

Но воздух в кабине словно превратился в густое желе. Звуки доходили до сознания Гидеона, как через слой ваты, руки налились такой тяжестью, словно к ним подвесили здоровенные булыжники. А взгляд приковала засунутая за приборную панель фотокарточка с Марией и детьми в ботаническом саду на Гуадалканале, сделанная полгода назад.

Мир вернулся в обычное состояние внезапно, и было это словно удар в челюсть. Из-за хвоста «Марлина» Гидеона вылетела оперенная самонаводящаяся ракета. Он даже не успел заметить, кто ее выпустил. Но еще раньше небо вспороли огненные следы очереди из крупнокалиберного пулемета, выпущенной с одного из электропланов ПНГ. Фонарь машины де Нейры разлетелся яркими брызгами, вслед за этим полетели осколки фотоэлементов. А затем в электроплан врезалась ракета, и он исчез во вспышке, почти слившейся по цвету с белыми от жары небесами.

В наушниках шлема Гидеона что-то орал Бебье, ему отвечали другие пилоты эскадрильи. Между самолетами, похоже, завязался бой, но в Гидеона пока еще никто не стрелял.

Не отпуская штурвала, Гидеон стащил с ног ботинки и запнул их поглубже под кресло. Босыми подошвами он ощутил отполированный пластик, вибрирующий в такт винтам. Потом положил ладонь на приборную панель, под которую еще много лет назад спрятал небольшой камешек, специально выдержанный им у прадедова камня под домом, чтобы тот зарядился от него мана.

– Думаю, исповедоваться самому себе будет глупо, – пробормотал Гидеон под нос, но на всякий случай поцеловал нагрудный крест, подаренный родителями жены перед свадьбой.

Он резко накренил электроплан на правый борт, почти отвесно сваливаясь вниз. Через несколько секунд, когда двигатели едва не захлебнулись, Гидеон выровнял полет. Остров и спутник теперь были у него как на ладони. Он вытянул руку перед собой и сделал жест, словно схватил пришельца из космоса за его уродливую рогатую башку.

Скорее всего для того, чтобы разнести его вдребезги, хватило бы и одной ракеты. Но Гидеон решил дождаться, когда наведутся все восемь, установленных на его электроплане…

Александра Лисса Сорокина

Верный

«Астрепо» следовал намеченным курсом. Оставалось проверить траекторию возвращения, и можно было командовать отбой личному составу. Полохов глянул на ровную сигнальную линию – никаких ошибок, Ким, как всегда, сработал на совесть. Капитан поспешил отвернуться от рабочего дисплея – не любил первый офицер-штурман, когда в его работу вмешивались посторонние. Впрочем, вмешиваться было и незачем. В этой части корабля царил порядок, а вот на мостике…

– Андрей Григорьевитш, – немного коверкая русский, произнесла невысокая, стриженная под каре брюнетка – доктор Рита Ангер, – я так понимаю, в этом квадрате всегда так?

На фоне основного экрана, где сияла далекими галактиками вечная ночь, женщина казалась техногенным призраком, а ее голос в каплях-наушниках был немного приглушен.

– Как именно, госпожа Ангер? – неприязненно уточнил Полохов.

Брюнетка на секундочку задумалась.

– Тихо, – наконец произнесла она.

«Ну тебе-то какая разница»?! – вспылил про себя Полохов, на миг прикрывая глаза по старой привычке, а вслух произнес:

– Сейчас так везде, знаете ли.

Рита Ангер была доктором космоистории, сидопсихологии и еще уймы всяческих «логий», но порой Андрей сомневался, что она свои дипломы получила честным путем – настолько глупые вопросы задавала навязанная команде «ученая дама», как окрестил ее острый на язык Гаев.

Команда «Астрэпо» практически в полном составе относилась к пассажирке со сдержанной, но заметной прохладцей. Для двух враждующих содружеств Сорокалетняя война окончилась истощением ресурсов, «ничьей» и «худым» миром, а для их граждан она до сих пор продолжалась в холодном вежливом противостоянии.

В ответ Ангер лишь невнятно хмыкнула, что-то отметив на гало-экране компорта.

– Крыса, – тихонько выругался сидевший за панелью навигации Ким, – мой дед таких в Новом Риме в Сорокалетнюю под арест брал. Нельзя было отказаться ее с собой тащить? Напишет же гадость какую-нибудь.

Полохов приглушил звук у связи.