Читаем Исповедь царя Бориса полностью

Подросший к этому времени Михаил Фёдорович Романов доводился внучатым племянником Ивану Грозному и двоюродным племянником последнему русскому царю из московской ветви династии Рюриковичей — Фёдору Ивановичу. Это родство явилось решающим аргументом в его пользу, и 3 марта 1613 года юный Михаил Романов получил царскую корону.

В 1619 году было заключено перемирие с Польшей. Филарет, освобождённый из плена, возвратился в Москву, после чего в России на долгие годы перестали созывать Земские соборы. Большинство историков уверено, что вплоть до кончины патриарха в 1633 году именно Филарет правил Россией, а не его сын.

А вы бы, Игорь Владимирович, будучи на месте польского короля, отпустили бы такого человека, как Филарет, точно зная, что именно он станет фактическим правителем страны, с которой вы давно и безуспешно воюете? Причём, между вами заключено всего лишь перемирие, а не мир.

— Что-то не верю я в подобную доброту поляков, — не задумываясь, ответил Лидин.

Монахов только одобрительно хмыкнул.

— После кончины Филарета его сын Михаил ещё двенадцать лет правил самостоятельно. Уже при нём, первом царе из династии Романовых, начал складываться миф, что в Смуте виноваты последствия якобы дурного управления царя Ивана Грозного, тем более, что вступиться за того было некому. Да и Европу эта версия вполне устраивала, так как отлично вписывалась во всю ту ложь, что была придумана на Западе о Грозном.

— Хотите сказать, Илья Ильич, что Романовы переложили собственную вину на того, кого в Европе никто защищать не стал, а на Руси не решился?

— Заметьте: это вновь вы сказали, Игорь Владимирович!

— Ладно, подведём итоги. С Романовыми всё понятно: им было выгодно изображение Западом царя Ивана Грозного кровожадным, сумасшедшим негодяем, разрушившим страну. Борис Годунов был опорочен как интриган и властолюбец, погубивший царевича Дмитрия ради захвата русского престола. Большевикам оправдывать и возвеличивать царей Ивана Грозного и Бориса Годунова было абсолютно не с руки. Но зачем скрывать от народа правду нынешней российской власти?

— Отвечу вам словами Алексея Константиновича Толстого, автора исторического романа об опричниках «Князь Серебряный»:

— Присягу блюдёте, — с досадой произнёс Лидин.

— Блюду, — закрыл тему Монахов. — Так что вы решили, Игорь Владимирович, насчёт романа? Жанр, как мы с вами почти согласились, не проблема. Что касается формы — ну попробуйте составить роман в виде последовательности бесед Бориса Годунова с сыном. Каждая беседа — отдельный рассказ. А роман можно назвать хотя бы так — «Откровения царя Бориса». Как вам такая идея?

— Попробовать, конечно, можно, — с сомнение ответил Лидин. — А как же вы? Ваши коллеги сразу поймут, кто дал мне материалы для романа.

— За меня беспокоитесь?

Илья Ильич улыбнулся.

— Это приятно…

— Не столько за вас, сколько за себя, — честно ответил Лидин. — Сами же сказали: в случае чего уберут обоих.

— Да, уберут, не сомневайтесь, — серьёзно подтвердил Монахов. — Но, во-первых, вы могли и сами прочесть ту книгу до того, как мы её у вас изъяли. Во-вторых, вы напишете и опубликуете художественный роман, а не перевод и уж тем более не сканы оригинала книги Годунова.

У нас сейчас чего только ни печатают — свобода! Ваш роман легко впишется в эту пёструю массу. Всерьёз его мало кто воспримет. А вот если с автором, то бишь с вами, что-нибудь случится, это привлечёт к роману гораздо больше читателей. Нашей службе это совершенно не нужно.

— Но зато нужно той группе в недрах вашей службы, от имени которой вы меня сейчас вербуете…

— Бог с вами, Игорь Владимирович, — возмущённо взмахнул руками Илья Ильич. — Нам гораздо выгоднее сотрудничать с вами и далее, чем использовать вас однократно. Материалов, которые по нашему мнению необходимо обнародовать как можно скорее, у нас на сотню таких, как вы, хватит. Только где ж эту сотню взять? Чем больше вовлечено участников, тем больше вероятность нарушения секретности.

— Ладно, проехали. Но если, как вы сами сказали, мало кто поверит в то, что я напишу в романе, в чём же тогда смысл?

— Курочка по зёрнышку клюёт, Игорь Владимирович. Вот вы сказали что «все знают», как Иван Грозный убил сына. Что это не так, известно в основном только немногим историкам. А простому народу продолжают впаривать ложь, и тот принимает её за истину. Как же нам донести правду до народа, не вступая в прямую борьбу с государством в лице той организации, в которой я состою?

— Ну не в виде же романа!

— Почему нет? Пушкин написал о том, как Сальери из зависти отравил Моцарта, и множество людей твёрдо в это верит! Такова сила искусства. Если появится один правдивый роман о царе Иване Грозном, другой, десятый, а там и сериальчик по ним кто-нибудь снимет…

— Понял, — вздохнул Лидин. — Идея неплоха.

— Итак, можно считать, что я вас завербовал?

— Считайте.

Лидин засмеялся.