Читаем Исповедь сталиниста полностью

Завершив ужин, мы разошлись по спальным комнатам, стараясь побыстрее уснуть, чтоб попасть на утренний клев хоть чуть выспавшимися. Но черт не дремлет, когда мужики выпьют по рюмке. Не так давно, в этом же доме рыбака, я подшутил над генералом Косицыным. Когда он могуче захрапел в своей кровати, не давая мне уснуть, я взял в охапку в вестибюле стоявшее там при входе чучело дикого кабана-секача и тихонько примостил его в постель, рядом с Сашей. Но ожидаемого эффекта не получилось. Как и полагается Герою, он ночью нащупал рядом с собой зверя, сообразил, что это моя шутка, и перенес его в мою кровать. Благо, я тут же проснулся.

И вот профессор Косицын решил повторить эту шутку над, как их сейчас называют, «партократом», затеявшим с нами перепалку. Но в темноте перепутал кровати и положил чучело кабана в постель ни в чем не повинного водителя малолитражного автобуса, в котором приехало высокое начальство. Во второй половине ночи нас всех разбудил истошный вопль… Мы вскочили с постелей, включили свет и увидели лежащего на полу ошалевшего от испуга водителя автобуса… Пришлось успокаивать его валидолом и рюмкой водки из запасов Саши Косицына.

И надо же было случиться такому, что через несколько дней Морозов вместе с несколькими работниками Министерства сельского хозяйства был вызван в Совет Министров. Когда зашли в зал заседаний, Петр Иванович увидел за начальственным столом знакомого рыбака — главу бригады, с которой свела нас судьба на прошлой рыбалке. Поздоровавшись, как добрые знакомые, со смехом вспоминали о чучеле дикого кабана. Потом началось совещание, о котором Морозов рассказывал мне в машине, когда мы в очередной раз ехали на водоем.

— И знаешь, какая была повестка дня? — весело спросил у меня Петр Иванович. — О хлебном квасе!.. Москва, мол, задыхается без кваса, у цистерн стоят километровые очереди, а работники Министерства сельского хозяйства прохлаждаются на рыбалках… Вначале я стерпел обиду, а потом улучил момент и задал нашему знакомцу вопрос:

— А очередей за молоком вы не наблюдали в Москве? Или в любом другом городе?

— Нет, с молоком у нас благополучно, — ответил председатель.

— А что легче — надаивать молоко или изготавливать квас?

— Вопрос не по существу!

— Если не по существу, то зачем вы меня, ведающего животноводством страны, вызвали на совещание о квасе? — участники собрания заржали, рассказывал Петр Иванович. — А если уж вызвали, то подчините мне производственные мощности, дающие квас, и через неделю мы зальем Москву квасом. Но тогда молоком занимайтесь сами!

— А вы не ерничайте, товарищ Морозов, У нас кроме кваса есть еще другие проблемы.

— Я притих, полагая, что впереди, видимо, что-то будут говорить о животноводстве. Но вдруг председательствующий объявляет:

— А теперь давайте обсудим проблему лука! — В тот год в стране не уродился лук. — На рынках и в овощных магазинах он отсутствует полностью…

Тут я вновь не стерпел, но голоса подавать не стал, а послал в президиум две частушки (кто-то из вас сочинил их, когда мы на рыбалке тоже говорили об отсутствии лука):

Внизу приписал: «Вот единственный выход из «лукового тупика», — и демонстративно удалился из зала заседаний.

— Первую частушку, кажется, сочинил в несколько ином варианте Михаил Дудин, — объяснил я Морозову. — А вторую слепили мы сообща…

* * *

Разговор продолжили, когда, выйдя на озеро, заякорили рядом две лодки и забросили в воду удочки.

— Думаешь, простили мне ваши частушки? — со смехом спросил у меня Петр Иванович.

— А вы что, подписали их?

— Догадались. Пригласил меня на Старую площадь инструктор ЦК, который курирует наше министерство. Вначале затеял разговор об удоях коров, молодняке, кормах, удобрениях. Потом вдруг достал из папочки знакомую мне записку и с издевкой сказал:

— Петр Иванович, такие ваши шуточки могут плохо обернуться.

— А разве над дураками шутить нельзя? — спрашиваю.

— Почему — дураками?

— Зачем же меня, замминистра по животноводству, вызывают на совещание, где решаются проблемы кваса и лука? У меня своей работы по горло! Да у нас есть и своя коллегия.

— Это общегосударственные проблемы, а вы бывший первый секретарь крупного обкома партии и могли бы вспомнить свой прежний опыт, поделиться дельными мыслями, — и отчитал меня как мальчишку.

— Неужели рядовой инструктор ЦК партии выше по положению союзного заместителя министра? — удивился я.

Морозов горько засмеялся, помолчал, а затем, стишив голос, сказал: