Читаем Исповедь сталиниста полностью

Но живет и память о своем былом армейском бессилии, угнетенности чужой недоброжелательностью, а порой и откровенной завистью к писательскому положению. Кое-кому очень хотелось, например, проверить, правильно ли я плачу членские партийные взносы, не утаиваю ли величину сумм своих литературных гонораров. Было у отдельных моих сослуживцев острое желание обязательно уличить меня хоть в чем-то. Доходили слухи и о разговорах в некоторых кабинетах: "Да он в отдельные месяцы зарабатывает денег больше, чем получает начальник Главпура..."

Не могу грешить против своих коллег по редакции журнала "Советский воин". Там, в общем, царило взаимное доброжелательство и дружеское понимание. Главный редактор В. В. Панов, а потом и другие редакторы (Б. А. Борисов, Ф. И. Царев), учитывая мое "ключевое" положение в редакции и видя, сколь усердно тружусь я в своем отделе и привлекаю к участию в журнале видных писателей, в канун почти каждого праздника Советской Армии представляли меня к званию "полковник", что соответствовало моей должности. Но документы куда-то бесследно исчезали.

- Вы что, на службе своим сочинительством занимаетесь? - будто в шутку спросил меня однажды генерал Миронов. - Или по ночам пишете?

- По ночам готовлюсь к госэкзаменам, - ответил я. - Заканчиваю заочный институт. А пишу в выходные дни и во время очередных отпусков.

- Значит, на службу приходите дремать... Не отдаете всех сил делу, которое вам поручено. Не отдохнувший работник - плохой работник.

- Но ведь тысячи офицеров из войск учатся в заочных вузах - военных и гражданских. Это не во вред их службе. А мои повести и рассказы тоже, полагаю, приносят пользу армии...

- Что сейчас сочиняете?

- Написал для "Мосфильма" киносценарий по мотивам своей повести "Человек не сдается". Если примут - это будет первый фильм о начальном периоде войны.

- Кто из режиссеров берется ставить?

- Взялся было Владимир Басов. Но что-то у него не сложилось. Теперь заинтересовался режиссер Дамир Вятич-Бережных. Сейчас он заканчивает снимать фильм о французской эскадрилье "Нормандия".

- Ну, что ж, желаю успехов, - сказал генерал, пожав мне на прощанье руку.

Кажется, именно в тот день я почему-то глубоко почувствовал, что пора мне писать рапорт об увольнении из армии... И это в тридцать шесть лет! Можно было бы еще служить и служить. Да и при том хотелось дождаться присвоения звания полковника, покрасоваться в папахе... Но чутье подсказывало: надо уходить и переводить свою судьбу на другие рельсы.

Рапорт был написан и передан по команде начальнику Главпура генерал-полковнику Желтову. Через несколько дней мне сообщили о его резолюции: "В увольнении отказать. Армии тоже нужны свои писатели".

Но я уже настроился на гражданскую жизнь. Написал второй рапорт с более убедительной мотивировкой: никак не могу совмещать службу в армии с творческой работой. Стал ждать. Отсутствие ответа вселяло надежду, что попаду в очередной приказ министра обороны, - тогда как раз начиналось сокращение армии и флота.

А пока что меня подстерегла неприятность на "Мосфильме". Получил я приглашение на экстренное заседание главного художественного совета студии. Сразу же насторожился: на такой совет приглашают автора сценария только тогда, когда к нему уже окончательно прикреплен режиссер, и фильм включен в производственный план. И почему заседание экстренное?

Храню стенограмму того памятного совета. Услышал от его членов немало добрых суждений о моем литературном сценарии, советов, умных размышлений и даже мудрствований. В итоге - решение: сценарий одобрить, принять и положить в резерв, выплатить автору гонорар. Ставить по нему сейчас фильм преждевременно. "Еще не настал час, - говорил А. Каплер, - чтоб можно было, не травмируя народ, показывать ему картину о самых страшных, самых кровавых днях начального периода войны". Всему, мол, свое время.

Я, как мог, сопротивлялся такому решению, апеллируя к генеральному директору "Мосфильма". Он заметно колебался, но вопрос был решен голосованием.

Только со временем мне стала известна подоплека "консервации" сценария "Человек не сдается". Оказалось, что К. М. Симонов предложил "Мосфильму" экранизировать его роман "Живые и мертвые".

До сих пор удивляюсь, почему со мной сыграли "благородный" спектакль. Почему побоялись сказать правду, которая конечно же огорчила б меня, но не оскорбила. Ведь состязание в творчестве - дело вполне нормальное. Мне же соревноваться с Симоновым было, разумеется, не под силу, да и не стал бы я этого делать, понимая разность в литературном опыте.

Но, повторяюсь, правда открылась мне гораздо позже. А пока я дал прочитать свой литературный сценарий главному редактору ленинградского журнала "Нева" С. А. Воронину, и он вскоре опубликовал его ("Нева", № 2, 1958 год).