Читаем Исповедь Розабеллы полностью

Видя все это, я не могла сдерживаться и лила слезы вслед за ней, из-за чего Максим спровадил меня в другую комнату.

Не знаю, о чем они там говорили, но после на лицах обоих сияли умиротворенные улыбки.

Конечно, Максим не мог так быстро все простить, но он дал им шанс, что обрадовало обоих.

Его мать ничего не подозревала о Наталье и подставе, и все это время жила, гневаясь на сына. Но, по рассказам Анжелы она много раз порывалась отыскать сына, но сестра Максима, помня угрозы Натальи, останавливала мать, обманывая ее. Обманывая тем, что Максим сам не хочет с нею видеться.

Не могу понять до сих пор как Максим смог после услышанного не прибить сестру (не скрою у меня самой руки чесались) и даже дать ей второй шанс.

Я же, зная, какую боль Анжела причинила Максиму, не могу относиться к ней спокойно. Всегда раздражаюсь при ее редких визитах и звонках, предпочитая исчезать с поля зрения. От греха подальше.

Анжела хотела устроить брату встречу с матерью, но Максим попросил повременить с этим.

Отключив воду, я вышла из кабины и, накинув халат на мокрое тело, подошла к небольшому зеркалу. Что во мне изменилось?

Набрала вес? Или похудела?

Порозовели щеки? Или же побледнели?

Как же меняются беременные?

Улыбнувшись своему вопросу, я опустила руки вниз и прикоснулась к еще прямому животу. Пять недель. Слишком мало, но достаточно для меня, чтобы осознать.

Открыв дверь, я вышла из комнаты и направилась в сторону небольшой, но уютной и удобной кухни.

После того, как Максим все уладил с делами фирмы, и спустя неделю после встречи с сестрой, он собрал все мои из прежней квартиры и свои вещи, и, купив билеты в Москву, мы уехали (точнее улетели) из Питера, который преподнес нам слишком много неожиданных сюрпризов.

У Максима были свои сбережения, которые он хранил на черный день, и которых нам бы хватило на первое время. Этих денег хватило, чтобы купить приличную трехкомнатную квартиру, сделать капитальный ремонт, обустроиться на новом месте.

Мать с братом хорошо нам с этим помогали. Я просила ее переехать со Стасом к нам, но, совсем неожиданно, меня ошарашили новостью о скорой свадьбе.

Оказывается, мама встретила в Италии еще одного русского туриста, приехавшего так же отдыхать со своим племянником, с которым после и стала встречаться. Она со страхом ожидала разговора со мной, но я, против ее ожиданий, была только счастлива за мать. Только вот слишком быстро они приняли решение о свадьбе, но это уже их обоюдное дело.

Главное то, что глаза матери светятся от счастья, а губы всегда растянуты в радостной улыбке.

Николай Павлович оказался на удивление приятным человеком. Высокий, с хорошо развитым телом, светлыми волосами и зелеными глазами, он очаровывал своим внутренним магнетизмом и врожденным обаянием.

После слез мне стало намного легче, как и ожидалось. Прошло всего пять месяцев со дня смерти Натальи, а я так счастлива.

Не передать словами. Мои недавние метания воздались мне во стократ. И если бы мне предоставили выбор, я вновь бы прошла весь путь. От начала до конца.

Ведь конец оказался таким счастливым.

Вновь улыбнувшись своему отражению, я открыла верхнюю тумбочку кухонной стенки бежевого оттенка и взяла оттуда несколько неупакованных таблеток.

Благодаря Алексу, который объявился так же после смерти Натальи, я узнала правду о своей настоящей болезни. Не рак легких поразил меня, а болезнь со странным названием «Саркоидоз Бека*». Да, это нелегкая болезнь, но излечимая.

Этим лечением мы с Максимом и занялись. Точнее занялся Максим, таская меня по всем возможным клиникам и больницам.

Как я и предполагала, Валентину связывали с Алексом далеко не отношения пациента и врача, а более глубокие, о которых расспрашивать я не стала, видя, что причиняю ей этими расспросами боль.

Вскоре, после разбирательства суда над Натальей, Валентина уехала из города в неизвестном направлении. Вслед за ней отправился и Алекс, которого Наталья запугивала именно этой девушкой.

После этого, обоих я уже не видела, но желала им обоим только всего самого лучшего. Пусть Валентина обретет такое же счастье, как и я с Максимом, как и Андрей, с Рэйной, как и мама с Николаем.

Когда таблетки были на полпути ко рту, я, вспомнив о беременности, выкинула таблетки в мусорное ведро, стоящее поблизости и кинулась в комнату к любимому.

Надо спросить у моего лечащего врача, что делать с применением таблеток и лекарств. Ведь они могут и навредить ребенку.

Максим снова спал. Вот лентяй, вот...

Эх, что поделать с этими мужиками. Им бы главное покушать, поспать и... ну вы поняли, о чем я.

На этот раз он лежал на животе, положив голову на скрещенные руки и раскинув ноги на ширину плеч.

Погладив загорелую мускулистую спину несколько раз, я наклонилась, и начала влажными поцелуями покрывать тело любимого. Дойдя до правого уха, я прикусила мочку и, услышав тихий стон, улыбнулась.

Повторив движение еще раз, я сказала на ушко три слова, которых не переставала говорить каждый Божий день со дня его ранения. Говорила, потому что чуть не потеряла возможность их донести до него.