Читаем Исповедь Розабеллы полностью

Хочется прижаться к его крепкой груди и зарыться лицом в эти мягкие, отросшие, за четыре года знакомства, волосы.

Где ты, любимый?

В эту минуту, когда острый конец неумолимо приближался ко мне, а я так и замерла от шока, я сильнее всего почувствовала тоску по любимому и... вину...

Вину за то, что не прощала столько времени. Что не подпускала к себе, держала на расстоянии.

Ведь тем, кого стоило пожалеть была совсем не я, а он сам. Максим, которого предали столько людей.

Максим, который потерял половину своей жизни из-за какой-то прихоти богатенькой девочки.

Максим, который стремился не дать в обиду любовь всей своей жизни, а именно меня.

Максим, который, молча, с непроницаемым лицом, за которым таились боль и обида, слушал мои обвинения и признания в ненависти.

Максим, который все это время терпел мои заскоки и прихоти, лишь бы не спугнуть и не потерять.

А я? Что сделала я, чтобы заслужить такого человека, как он?

Ни-че-го.

Увидев маленькую сцену, кинулась подальше от него. Закрыла свое сердце, не давая ему возможности объясниться и все рассказать. Не дала шанса все исправить, принуждая постоянно просить прощения и извиняться.

Брала все, что он предлагал, не давая ничего взамен. Кривилась, когда он признавался в любви. Морщилась при попытке вымолвить прощение.

Читала ему морали о правильной любви, а сама даже не знала что это такое.

Отец всегда говорил мне, что человек, который любит всем сердцем всегда простит и поймет. Что любящий всегда примет обратно, понимая, что каждое мгновения в их жизни на счету. Что в один момент жизнь могут разлучить, не спросив о наших желаниях.

Вот, какие мысли проносились у меня в голове, когда Наталья осознанно шла на убийство.

И в последний момент, когда наконечник был прямо перед шеей, и я уже распрощалась со своей жизнью, все прекратилось.

Вот была Наталья прямо передо мной и раз! Нету ее.

Сквозь непрестанный шум в ушах, мне удалось различить негромкий крик Натальи, чертыханье Максима и я, осознав смысл развернувшейся ситуации, повернула голову вправо.

Представшая картина никогда не сотрется из моей памяти. Я никогда уже не смогу забыть безумство в глазах Натальи и боль во взгляде Максима. И в ночных кошмарах меня будет преследовать картина того, как острые ножницы наполовину торчали из живота любимого.

Шок, все это время обуревавший меня и не дававший сдвинуться с места, спал в один момент, и я кинулась вперед. К Максиму. К своему воздуху. К своей любви.

Опустившись на колени перед, завалившимся на спину, телу, я склонилась вперед и дрожащими руками прикоснулась к его ране. Кровь текла быстро и текла ручьями. Руки вмиг окрасились в алый цвет. Я, даже ничего не смысля в медицине, понимала, что это слишком опасно. Смертельно.

Слезы не переставали катиться из глаз, губы подрагивали, но не могли произнести ни слова.

Все замерло. Время остановилось.

И лишь, полные боли, темные глаза имели значение. Лишь они давали силу.

Нельзя медлить. Надо успеть.

Поджав губы и резко вскинув голову, я, не обращая внимания на стоящую рядом Наталью, которая покачивалась из стороны в сторону, издавая странные звуки, протянула руку к телефону. Благо тумбочка с ним стояла рядом.

Трясущиеся руки никак не хотели правильно набирать номер скорой помощи, но понимая всю серьезность ситуации, я все же смогла нажать три заветные кнопки.

Я уже не помню, что сказала им, назвала ли правильно адрес... что кричала и орала в ответ на просьбу подождать немного...

Окончив разговор и отбросив трубку в сторону, я вновь кинулась к Максиму и, положив его голову к себе на колени, начала медленными движениями поглаживать его волосы, тихо шепча:

-Не оставляй меня, Максим. Прошу тебя, не бросай меня. Я не смогу жить без тебя, родненький.

Боль, которую я испытывала в ночь мнимого предательства Максима не сравниться с этой болью. Настолько мизерной она была, настолько незаметной по сравнению с этой...

Хотелось согнуться пополам и кричать, кричать, кричать... хотелось вырывать волосы с корнями и вопить... но из-за нее же я не могла пошевелиться и двинуться с места...

Касание холодной руки к щекам, вырвала меня из капкана темноты, и заставило перевести глаза от созерцания алой крови к лицу Максима. Он улыбался и эта улыбка, вызванная успокоить, лишь увеличила страдания.

Тихий, еле слышный, шепот донесся до моего затуманенного сознания и прошелся теплым ветерком:

-Не плачь, любимая. Пожалуйста. Я не могу видеть твои слезы.

-Максим... родной мой... прошу...

Теплое касание перешло на губы, а затем на шею, левое плечо и на ладонь. Рука несильно сжала мою ладонь и я, клещами вцепилась в нее, не желая отпускать. Боясь отпускать.

-Прости меня, Роза... Из-за меня...

-Не говори ничего, любимый, - я, отчаянно качая головой, приложила свободную руку к его губам и продолжила, - Прошу тебя, молчи. Это я должна просить у тебя прощения. Я должна извиняться. Это из-за меня тебе пришлось столько пережить. Это я должна была лежать здесь, а не ты.

-Роза... Не надо, - из-за моей ладони, его голос звучал глухо, но отчетливо, - я люблю тебя, жизнь моя.