Нам помог счастливый случай. Навстречу, от станицы Должанская, следовала машина нашего батальона с продовольствием. В ней находился начальник продовольствия (начпрод) и старшина Барабан, который меня хорошо знал. Мы стали махать руками и кричать и они остановились. Объяснили обстоятельства, почему оказались вдвоём у моста, а старшина Барабан подтвердил, что мы солдаты нашей части. Так мы избежали ареста и вернулись в своё подразделение в Кущёвку.

Наутро марш нашей роты продолжился. А дня через два, на очередном привале, когда весь инженерный батальон был в сборе, политрук зачитал приказ И. В. Сталина № 227. В этом приказе, названном в войсках «Ни шагу назад», гневно осуждалась сдача Ростова-на-Дону, сообщалось, что учреждаются штрафные роты и батальоны. Будут строго караться дезертиры, трусы, паникёры и другие военные преступники. Однако главный виновный в сдаче Ростова, возникшей панике и громадных потерь на Южном фронте не понёс никакого наказания. Командующего-Семёна Михайловича Будённого, «стратега Сталинской школы побеждать», назначили командовать новым Северо-Кавказским фронтом. А Южный фронт был ликвидирован.

Больше всех, как всегда, оказался виновным солдат, и строже всего его в упомянутом «Приказе» наказали! За малейшую провинность – штрафная рота или расстрел, что означало почти одно и то же. Что касается меня, я приобрёл второй страх на войне, длившийся до самой Победы. Первый страх – это плен. Второй – штрафная рота. Но Бог миловал.

Об этом приказе уже знали местные жители. Когда мы проходили через хутора и станицы, они упрекали нас. «Куда же вы уходите, на кого нас бросаете? Как нам жить? Вам же приказали не отступать – ни шагу назад!» Тяжело было у нас на душе, в ответ мы кричали: «Ждите! Мы скоро вернёмся!»

Мы ускоренным маршем шли к предгорьям Кавказа, где можно было создать оборону. На привалах нас часто настигали немцы на бронемашинах или мотоциклах, а над головами кружили вражеские истребители. Поэтому мы шли через посевы подсолнечника, кукурузы и лесозащитные полосы. По пути вдоволь поели фруктов.

Вскоре мы достигли станции Тихорецкой и города Кропоткин, где был очередной привал. Рано утром и город, и станция подверглись жестокой бомбардировке вражеской авиации. Загорелись бензохранилища, жилые дома, завод и его продукция – подсолнечное масло. Пламя, жар от него, клубился чёрный дым, треск стоял кругом. Света не стало, наступила ночь. А мы продолжили свой марш. Теперь уже не по главной Кавказской дороге, а повернули в сторону Краснодара. В один из августовских дней нас встретила батальонная автомашина с командиром. Он приказал посадить на неё группу старшего лейтенанта Герасименко и доставить её к месту решения основной боевой задачи.

Переправа на реке Кубань

Так 10 августа 1942 года мы прибыли в станицу Пашковская, на берег реки Кубань. Там была построена переправа, которую мы должны были обслуживать и оборонять, а при необходимости и взорвать. Была она как запасная, но для Краснодара – это была основная переправа.

На войне постоянно, часто непредсказуемо, меняется обстановка, и выполнить поставленную задачу непросто. Никто не мог знать, что нас ждёт завтра. Прибыв на переправу мы сразу же окопались. По левому берегу реки Кубань проходила защитная дамба от паводковых вод. На ней вырыли стрелковые ячейки в полный рост. Закончили рытьё окопов и решили искупаться. Была в этом острая необходимость. Как ушли с Дона, более двух недель, мы не мылись, и это в пыли, на жаре, совершая длительные марши.

Зайдя в воду, сразу же обнаружили резкое отличие, особенности рек Кубани и Дона. Прежде всего, скорость течения Кубани высокая, а Дон то «тихий». Но главное – очень холодная вода, которая течёт с ледников Эльбруса. Подумал – вплавь преодолеть такую преграду даже тренированному пловцу просто немыслимо. Тем более солдату с оружием и амуницией.

Пашковская переправа была сооружена весной этого года, после стока паводковых вод. Это был 70 метровый наплавной мост деревянной конструкции. Опорами его были большие плоскодонные лодки – баркасы, на которых лежали высокие бревенчатые квадраты. Конструкцию моста в единое целое связывали балки. Сверху лежал настил из прочных брусьев. Всё сооружение ещё пахло свежим деревом и смолой. Проезжая часть – одноколейная с уклоном от правого крутого берега к более низкой дамбе на левом берегу. Высота моста в центре – четыре метра над водой. Столько же была и глубина реки. Утром 11 августа по переправе проследовала вторая рота нашего батальона, которая направилась в посёлок Горячий Ключ.

Вернулся из Краснодара наш лейтенант, командир взвода, который доставил взрывчатку, бочку нефти и копну соломы. Мы сразу же приступили к минированию моста.