Читаем Исповедь о сыне полностью

Перед моим рабочим столом висят фотографии погибшего сына разных лет. Но я и без фотографий вижу и слышу, как мой сынок расхаживает в моём доме, по комнате с саксофоном и разучивает различные мелодии. Иногда останавливается перед большим зеркалом и льющаяся музыка обретает стройное и величественное звучание. А вот он на моей любимой фотокарточке запечатлён, когда выступал перед студенческой аудиторией с сольным концертом на саксофоне, после того как на конкурсе саксофонистов в Кемерово занял третье место. И будто вижу и слышу своего сына, что он снова выступает в моём доме и репетирует на «саксе» свои любимые музыкальные произведения. И я изо всех сил, до истошной хрипоты, когда перехватывает горло и срывается дыхание, пытаюсь до него докричаться, в то недалёкое прошлое: «Коленька-а! Сыно-ок! О чём так печально стонал тогда твой саксофон? Отчего же так беспокойно трепетало моё сердце, и скорбела душа? Неужели, ты уже тогда, предчувствовал свою близкую кончину? Ну, скажи, сына? Хоть, что-нибудь?» Молчит cынуля. А я не унимаюсь. Кричу таким надорванным и охрипшим голосом, что мои глаза, от напряжения, заплывают жгучими слезами и ничего не видят: «Коленька-а! Сына-а! За что они таким зверским образом с тобой поступили? Ну, скажи-и! За что-о? Коля-а-а!» Молчит вселенная. Не слышит моего старческого вопля безысходности с греховной планеты Земля. Ни одна живая душа из её чёрной бездны мне не отзывается. Только звёзды, из той немыслимой дали между собой в дрожащем мельтешении загадочно перемигиваются, будто над нами, убитыми горем родителями и его семьёй, безутешно и холодно скорбят. Эх! Горе моё горькое! Да куда же мне от тебя теперь деваться? Взлететь бы по Божьей милости моей измаянной душе с истерзанной горем планеты Земля, безоглядно вонзиться в черноту купола ночного неба и долететь до той планеты, где мой издыхающий вопль услышат и отзовутся, и обратно не возвращаться? Незачем. Да не дано нам, землянам, такой божественной льготы. Не заслужили. И навсегда остался безответным и наш сынок из необъятной бездны, и больше мы никогда не услышим его родного голоса, никогда не увидим его добрую улыбку и искрящиеся добротой озорные глаза. Никогда больше он не постучит в дверь родительского дома, и не скажет: «Это я, папа, Коля».

Прощай родной наш Коленька, и до встречи с тобой за гробом… Твой, навсегда преданный тебе, папа, и беззаветно любящая тебя сынок, твоя мама, твои сестра с братом, и родные детки, теперь уже сироты. А нас, родителей, сынок, милосердно прости, что не уберегли тебя от безвременной гибели. Видимо, не от нашей воли зависело отвести эту страшную, злодейскую беду от твоей головушки. Чьё-то неусмирённое зло нам мстительно «помогало» и зверски «помогло», чтобы именно ты погиб, безвинная христианская душа. 25 февраля 2009 года, город Тюмень