Читаем Исповедь о сыне полностью

Но не надо наивно думать, что случайное недоразумение так просто кончилось. Такого не могло быть, потому что такого никогда у нас не бывает, как писал один классик. Директора школы – как предательски нарушившего неписаный закон номенклатурного единства – вскоре уволили с работы. А несколько дней спустя, в вечернюю зимнюю пору, милицейские разбойники, встретив его на служебной машине на безлюдной улице, избили до полусмерти. В результате встречи с бандитами он получил тяжелейшее сотрясение мозга, после двух месяцев лечения в больнице стал инвалидом и работать в школе больше не мог. Таким образом, одним честным и порядочным человеком у нас стало меньше. Нет, нет, дорогой читатель, никого не привлекли к ответственности, об этом даже и речи не было. Это была норма их жизни и работы. Очень дорого стоит у нас быть порядочным и честным человеком, особенно когда соприкасаешься с представителями правоохранительной системы. Там такие люди давным-давно не в почёте. И всё-таки издевательски-подло и глумливо звучит: «Наша милиция обязана защищать законные права граждан». Недаром 76 % соотечественников полностью ей не доверяют. Но это же беда!

Спустя несколько лет мы с женой приехали в Нефтеюганск проведать родственников и побывать на могилке её матери. Потом она встретилась с коллегами из своей школы, где много лет проработала, пережила одно из самых сильных потрясений в своей жизни и еле осталась живой. Из их рассказа мы и узнали, что после нашего отъезда в Тюмень они узким кругом ветеранов-учителей вычислили доносчицу и спросили её, зачем она оклеветала безвинного человека. «Если бы не я, то кто-нибудь другой обязательно бы это сделал. Так надо было», – важно ответила она и гордо удалилась, ни на кого не глядя. Хорошо ни на кого не обращать внимания и безнаказанно клеветать, когда есть такая надёжная крыша. После один бывший партийный важняк рассказал мне, что жена с блеском выступила на окружном совещании по обмену опытом учителей-новаторов с трёхчасовым докладом, который имел у её коллег большой успех. Кто-то из организаторов этого совещания вроде ненароком сказал: «Вот достойная кандидатура на звание заслуженного учителя», – а дальше непроглядным туманом всё покрыто. Каким-то непостижимым образом об этом, видимо, пронюхали партийные барышни-гюрзы и попросили добрых молодцев устроить ей какую-нибудь неприятную историю, что и было мастерски исполнено. А вместо заслуженного учителя жене присвоили и выдали удостоверение учителя-методиста. Может быть, эта провокация была устроена по другой причине, но я изложил версию, которую слышал из достоверных источников, как сейчас принято говорить. Узнал бы тогда Андропов об этой мерзкой истории, устроенной над учительницей, матерью троих детей, его опричниками, головы поснимал бы с таких работников, чтобы другим неповадно было. Да ведь у нас никогда не докричишься до самого верха. Голос сорвёшь, или что-то другое тебе оторвут с корнем, чтобы без спросу не вякал. Вот так мы и жили в ту невыносимо трудную зиму, пока сыновья служили в армии, а мы в радостном нетерпении ждали их возвращения домой, втайне надеясь, что жизнь с их возвращением станет легче.

Однако житуха в ту пору в нашем благословенном отечестве становилась всё хуже и хуже, и надежд на её улучшение почти не оставалось. Да и откуда этим надеждам было взяться? Иссякли они, истощились запредельно. Ведь вся насквозь прогнившая система уже неуправляемо катилась к бездонной пропасти на паровозе-знаменосце, на всех парах круто набиравшем бешеную скорость, с весельчаком-гармонистом наверху. Да так бесшумно и ухнула во мрак этой пропасти, не издав даже прощального гудка. То время, о котором я пишу, было грозным предвестником, гудящим гулом предвещавшим начало всеобщей катастрофы огромного государства, принесшего неисчислимые страдания и горе его беспечным и простодушным гражданам.