Читаем Исповедь маркизы полностью

Несколько месяцев спустя Лекуврёр играла Роксану; она была очень красива в этой роли. Госпожа де Буйон, сидевшая в своей ложе рядом со сценой, подчеркнуто громко аплодировала. В конце спектакля, пока шла маленькая пьеса и актриса переодевалась, ярая соперница Адриенны попросила передать ей, что она желает ее видеть и поздравить с успехом.

— Что это значит? — вскричала исполнительница роли Роксаны. — Неужели визит вложу госпожи герцогини ценится теперь не на вес золота, а на вес мышьяка, как посещение спальни Лавуазен?

— Не ходите туда, — посоветовал присутствовавший при этом граф Саксонский.

— Передайте госпоже герцогине от меня нижайший поклон, — отвечала посланцу Адриенна, — и попросите принять мои извинения; я не одета и не могу предстать перед ней в таком виде.

Посланец ушел, чтобы передать этот ответ, означавший вежливый отказ. Однако г-жа де Буйон не сдавалась. От нее явился второй ходатай, которому было поручено сообщить, что госпожа герцогиня примет Лекуврёр, даже если та в неглиже, и не требует, чтобы она была одета.

Однако актриса вышла и из этого нового затруднения:

— Поблагодарите, пожалуйста, госпожу герцогиню и потрудитесь ей передать, что если она столь снисходительна и готова простить мне небрежный вид, то публика мне бы этого не простила. Тем не менее, идя навстречу желанию госпожи де Буйон, я буду иметь честь выйти к ней и поклониться, когда она будет уходить.

Хотя актриса не могла уяснить себе эту прихоть герцогини, она отправилась в условленное место и стала ждать свою заклятую противницу, пытавшуюся ее убить. То была странная встреча. Друзья Лекуврёр держались немного поодаль, готовые прийти ей на помощь, если потребуется. Среди них были д’Аржанталь с графом Саксонским и многие другие.

— Ах, душенька, поздравляю! — воскликнула герцогиня, с необычайно любезным видом приближаясь к актрисе. — Вы были великолепны, невозможно представить себе ничего прекраснее. Как чудесно вы изображаете ревность!

— Это гадкое чувство, сударыня, и часто оно заводит дальше, чем мы хотим, — с улыбкой ответила Адриенна. — Признайте, что это так: вот я это признаю, после того как только что задушила Аталиду.

Стрела, несомненно, попала в цель, однако герцогиня не показала виду, и ее лицо осталось столь же приветливым.

— Вы лучшая актриса в своем амплуа, мадемуазель: никто еще не изображал страсть столь превосходно. Продолжайте играть так же ради нашего удовольствия и вашей славы, и рассчитывайте на мою поддержку.

Герцогиня Буйонская ушла; больше они ничего друг другу не сказали. После этого всякий раз, когда Лекуврёр выходила на сцену, г-жа де Буйон сидела в своей ложе и напоказ рукоплескала. Д’Аржанталь рассказывал нам, что в доме актрисы все время смеялись над герцогиней и звали ее не иначе как «прислужница Сатаны» из-за конфет, которые она приготовила с дьявольским умыслом.

Некоторое время спустя Адриенна должна была играть Иокасту в «Эдипе» Вольтера. Д’Аржанталь и Пон-де-Вель приехали ко мне узнать, не желаю ли я отправиться в театр с ними, г-жой де Парабер и мадемуазель Аисее. Разумеется, я согласилась: мне очень нравится театральное искусство.

Роль Иокасты большая и трудная. Когда мы приехали в театр, д’Аржанталь заявил нам, что он только что был в гримерной Лекуврёр, что утром актрисе слегка нездоровилось, но теперь силы вернулись к ней и она чувствует себя на подъеме, поэтому мы останемся ею довольны.

И в самом деле, вначале Адриенна играла замечательно и ее голос звучал великолепно; зрители часто ей аплодировали, а г-жа де Буйон, по-прежнему на своем посту, рукоплескала ей громче всех.

Однако в середине второго акта актриса начала ослабевать. Временами она бледнела и черты ее лица искажались.

— Ах! — сказала я г-же де Парабер. — У нее страдальческий вид.

— Верно, мне ее очень жалко, — подхватила мадемуазель Аиссе.

По мере того как действие подходило к концу, Адриенне, казалось, становилось все хуже; мы послали д’Аржанталя справиться о ее здоровье, но он так и не вернулся.

— Она явно больна, — сказал Пон-де-Вель, когда пьеса закончилась.

Каково же было наше удивление, когда Лекуврёр снова вышла на сцену в маленькой пьесе «Флорентиец», где она была очаровательна, мила, резва и остроумна, как жизнерадостная здоровая девушка; это нас окончательно успокоило.

Следует заметить, что после ссоры с г-жой де Буйон Лекуврёр стала в Париже героиней и все проявляли к ней интерес.

Между тем д’Аржанталь велел передать нам, чтобы мы его не ждали; во время спектакля у его подруги открылся ужасный кровавый понос; она ходила чистой кровью и совершенно обессилела, но решила вновь появиться в маленькой пьесе, чтобы люди не говорили, как в прошлый раз, что ее отравили.

— Сейчас, — прибавил лакей д’Аржанталя, — мадемуазель лежит как мертвая, до того она изнемогла, и хозяин повез ее домой вместе с господином графом Саксонским и господином де Вольтером; вероятно, они проведут там всю ночь и, возможно, завтра утром ее уже не будет в живых.