Читаем Исповедь Лилит (СИ) полностью

- Ты должна быть моей! Наша задача помочь этим несчастным созданиям перейти на новый уровень развития, повысить частоту их излучения, а для этого мы должны породить достаточное потомство, чтоб затем соединиться с ними! - прорычал Адам, лицо его побагровело, и я отошла от него на шаг.

Я чувствовала присутствие наших собратьев, готовых в любую секунду встать на мою защиту, но, к счастью, этого не потребовалось, так как Адам, наконец, взял себя в руки, возвращая самообладание. Дыхание мужчины выровнялось, и я отметила, как он привлекателен в этот момент - между огненной яростью и ледяным спокойствием.

- Очень скоро мы должны будем спуститься к ним, чтобы наши дети породнились с ними, - прошептал мой спутник и, более не сказав ни слова, покинул меня.

Я осталась наедине со своими неизменными товарищами, которых Адам, кажется, и вовсе более не замечал. Воплотившись в мужчину, да еще по прошествии времени, он совсем перестал различать какие-либо дуновения нашего истинного дома.

Я почувствовала, как меня мягко обнимают, едва уловимые прикосновения бесплотных тел, но таких приятных и желанных для меня, что я молча застонала от удовольствия.

Когда мы только прибыли на Землю, с нами обитали около десятка духов, но сейчас со мной осталось двое, моих преданных возлюбленных. В чем-то Адам был прав, когда заявлял, что я изменяю ему, ибо я, действительно, предавалась любви с бессмертными эфемерными созданиями из нашего мира, и я знала, что мои дочери делают то же самое, стоит лишь ночной темноте накрыть землю нежным покрывалом волшебной неги. И я с ужасом ожидала того дня, когда им придется спуститься к будущим людям, чтобы вступить с ними в союз, но пока я гнала эти мучительные мысли, а мои любовники повторяли мое имя, призывая меня присоединиться к их колдовскому танцу под восходящей луной.

- Лилит...

Мы были бессмертны, и я не думала о времени, но поколения аборигенов сменяли друг друга и вот мы, наконец, решили спуститься с гор, в которых, кажется, время текло иначе, медленнее, чем там, внизу, и понаблюдать за теми, кого нам предстояло за руку вывести из темноты неразумности и невежества в новую эпоху, эпоху людей. К тридцать четвертому году, что мы прожили на планете, у меня родилось двадцать три дочери и восемь сыновей. На тот момент достаточно взрослыми было десять девочек и шесть мальчиков. Не знаю, было ли даром или проклятьем, что порой я рожала не одного ребенка за раз, а два или три, но, по крайней мере, у меня появлялась возможность побыть собой в подтянутом нестареющем теле в перерыве между вынужденными беременностями, ибо я понимала, какая ответственность возложена на меня. Однако, родив в очередной раз близнецов, я заявила Адаму, что в ближайшее время я не стану никого рожать и займусь своими интересами, а именно колдовством. По какой-то причине, будучи в теле женщины, я не могла с той же проворностью и успехом осваивать новые знания, как когда была духом. Но вернусь к нашему первому схождению к аборигенам.

Я, Адам, и наши взрослые дети, во всем своем ослепительном великолепии сошли с гор, сидя на белоснежных жеребцах, которых к нам привели наши бесплотные собраться, чтобы мы разводили полезных нам животных (Адам жаждал приручить каждое дикое создание в мире смертных, особенно его увлекло одомашнивание волков и этих самых лошадей, которых привлекали к нам духи). Я ожидала, что увиденное может шокировать меня, но все же реальность оказалась куда более ужасной.

Кони вынесли нас на равнину у подножия гор к стоянке местного рода обезьянолюдей, состоявшего из трех десятков особей - они были отдаленно похожи на нас, однако их тела были покрыты шерстью, лица безобразны, и одна из моих дочерей пронзительно вскрикнула от отвращения. Адам поднял руку, призывая замолчать, но было поздно, нас заметили, и несколько крепких обезьян двинулось в нашу сторону.

Они передвигались на двух ногах, но их тела перевешивало вперед, в руках они держали самодельные острые копья с наконечником из неумело (по моим меркам) обработанного камня. Яркое солнце, что палило прямо над нами не замедлило их бег, и, кажется, они привыкли к той жаре, что стояла на равнине в это время года, а меня такая погода вгоняла в некую странную расслабленность, словно мое тело плавилось под действием золотистых лучей.

Наша семья, воплощение будущего этих дикарей, встретила аборигенов без малейших признаков страха и какого-либо беспокойства на лицах. Обезьянолюди, разглядев наше великолепие, резко остановились в нескольких шагах от морд наших лошадей. Аборигены были ослеплены нашим могуществом. Наверно, в тот момент у них родилась идея возвести нас в ряды богов. Я вместе с Адамом стояли чуть ближе к обезьянам, а наши дети дальше, чтобы в случае чего они ушли первыми, но в этом не было никакой необходимости, ибо нас прикрывали куда более могущественные силы наших настоящих братьев и сестер.