Читаем Исповедь Еретика полностью

Дорота появилась в моей жизни как раз в тот момент, когда рутина и дисциплина, которые я сам определил для себя, начали мне надоедать. Я чувствовал себя немного роботом. Я беспокойный, не могу выйти на одну дорогу и ехать по ней всю жизнь. Должна быть своя динамика. Иногда мне нужна стабильность, иногда — шаг в неизвестность. Это мой жизненный цикл. А новые отношения стали импульсом для изменений. Я собрал самые важные вещи: кое-какую одежду, несколько дисков и гитару, после чего сел в машину. И поехал в Варшаву, оставил знакомых, семью, дом — практически все.


Это ты предложил Дороте съехаться?

Я собрался с чувствами и сообщил ей, что хочу, чтобы мы жили вместе. Конечно, мы разговаривали об этом раньше, но без конкретики. Я ждал сигнала с ее стороны. Он не появился, и я сам разыграл эту партию. Она согласилась.







Музыканты Behemoth представляют платиновый DVD Evangelia Heretika.



А с группой ты это обсудил?

Поставил парней перед фактом.


Они были против?

Инферно с присущим ему фатализмом сразу напророчил конец света. Я его успокаивал, говорил, что не перебираюсь на другой конец земли, что всегда могу сесть в машину и через четыре часа быть в Гданьске. Говорил, что есть группы, вокалисты которых живут в Штатах, а гитаристы — в Англии, и у них все получается. Я остался при своем мнении. После переезда мы работали как раньше, может, даже лучше.


Парней не разочаровывало то, что тебя знали в каждом польском доме?

Я всегда был на передовой, а они больше в тылу. Знаешь, гитарист AC/DC, Малкольм Янг завидовал своему брату Ангусу, ведь тот всегда впереди… Я не думаю, что мы соревновались так же, каждый знал свое место. Такие характеры. Збышек, позирующий перед камерой, — это последнее, что я в состоянии представить.


А как они относились к Дороте?

У меня такое впечатление, что они видели в ней только привлекательную девушку, с которой я развлекаюсь. А если кому-то из них что-то не нравилось, то не было ни малейшего намека. Хотя есть один случай, который до сих пор мне кажется глупым. Уже после того как я начал встречаться с Доротой, мы с группой отправились в восьминедельный тур по Штатам. Отношения только начались, над ними нужно было трудиться. Поэтому много времени мы разговаривали по Интернету. Притирались друг к другу, а это означало споры, нервы и, как результат, подавленность. Я был на взводе. Часто выходил на сцену в таком состоянии, и, бывало, срывал на парнях злость. Вся группа должна была меня обходить стороной. Это было нехорошо. Как для них, так и для меня…


А фанаты? Им не мешало, что их идол встречался с поп-звездой?

Вот именно! Дорота была звездой, а не «звездулькой». Я живу согласно услышанной много лет назад максиме: «Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион!» Друзья реагировали по-разному, хотя чаще я не встречал открытой враждебности. С юмором если только. Может, один раз получил письмо от парня, который написал, что как только увидел меня с Доротой на обложке какой-то газеты, то сразу сжег все наши альбомы. Мир метала закостенелый, а в некоторых вопросах консервативный, но я могу отметить, что хеви-метал икона Роб Хэлфорд — гей, а со мной тогда какие проблемы?


В Интернете появлялись различные комментарии.

Конечно. Кто-то критиковал меня, а кто-то им отвечал, что если бы Лемми из Mot'orhead переспал с Бритни Спирс, новости об этом не утихали бы месяцами. Но если говорить серьезно, я не стану такую критику принимать близко к сердцу. Большая часть фанатов Behemoth — мудрые люди. Их не волнует, с кем я встречаюсь или в каких газетах печатаются мои фотографии.


Но есть и такие, которые считают, что обложки таблоидов не место для серьезного музыканта.

Я не пляшу под чужую дудку. И речь идет не только о моей жизни. Я имею в виду и музыку. Когда я пишу, то не думаю о том, что подумают люди. Если бы я так делал, то действительно чувствовал бы себя бабой, а не мужиком.


Не ты первый покинул пещеру блэк-метала.

Я рад, что ты это признаешь.


Satyricon своим выступлением открывали Чемпионат мира по лыжным видам спорта, бывший лидер Gorgoroth покровительствует моде.

Потому что блэк-метал — это прежде всего индивидуальность. Это свобода от ограничений.


В том числе финансовых. Высокий социальный статус за счет предательства идеалов?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное