Читаем Исповедь единоросса полностью

Назад в обезьяну

В школе я всегда мучился с русским языком. Знание падежей, наклонений, разницы между совершенным и несовершенным видом с тех пор вызывает восхищение и служит поводом для начисления процентов к зарплате – за тяжелое школьное детство и упорность в достижении цели.

Говорят, что английский намного легче. И в плане «говорить», и в плане «писать». Хотя даже это обстоятельство не спасло международный язык от гонений со стороны властей одного американского штата. Там руководство решило, что рукописный английский детям не нужен. Главное – шустро пальцами шевелить по клавиатуре. Решило и чистописание отменило.

Первого сентября в школах Москвы вместо традиционного «Урока мира» в первом классе был проведен урок «Переход от циферной школы к цифровой», где место бумаги и ручек заняли iPad, а родителей обрадовали, что отныне преподавание будет в ногу со временем – без ручек и учебников.

И событие это прошло обыденно, тихо и незаметно. В сторону Фурсенко не полетели гнилые помидоры, и он не был вызван в Кремль, и не было разгневанных родителей и угроз использовать «суд Линча». Хотя отмена рукописного выведения корявых букв – вещь пострашнее лишней «России в мире» в новых образовательных стандартах и введения обязательного тихого часа в группах продленного дня.

По факту, переход с аналогового на цифровое воспроизведение мира – начало очень серьезной деградации человека. Он перестает быть создателем чего-то из ничего и становится заведомо и тотально зависимым от тех наборов инструментов, которые доступны в данный момент.

Цена протеста