Читаем Исповедь чекиста полностью

Выше автор уже подчеркивал особое положение генерала армии Г.К. Цинева в системе высшего руководства КГБ СССР. Можно дополнить картину тем, что, даже когда В. Чебриков стал Председателем Комитета, он всячески избегал необходимости приглашать Г. Цинева к себе в кабинет. Чаще он заходил к нему сам.

И вот однажды руководством Комитета обсуждался один вопрос с грифом «особой важности». Все заместители Председателя посмотрели его, внесли свои предложения. Осталось согласовать проект с Г.К. Циневым. Я звоню в его приемную. Трубку берет помощник полковник Александровский. Объясняю суть проблемы. Он приглашает меня в приемную Цинева и говорит с ухмылкой, что, мол, он не имеет права читать документы, адресованные лично Г.К. Циневу с таким грифом секретности. И спрашивает, что ему делать в создавшейся ситуации.

Я ему отвечаю, что к конверту приложена фишка, на которой Г.К. Цинев должен расписаться, затем ознакомиться и решить, есть ли у него замечания. Помощник спрашивает, известно ли мне содержание документа. Отвечаю, что конечно, так как мы его готовили.

Он спрашивает, а о чем документ? В свою очередь я принимаю его манеру разговора и отвечаю, что гриф секретности «особой важности» не позволяет мне разглашать суть документа.

Тогда П. Александровский делает неожиданное предложение, чтобы я сам лично доложил документ Г.К. Циневу. Под предлогом, а вдруг у Гэ Ка (так он называл своего шефа) возникнут вопросы. На что я ответил, что такое предложение несколько нарушает установленный порядок, но я согласен. Помощник по прямому телефону докладывает ситуацию и испрашивает у Гэ Ка разрешения, чтобы я доложил ему документ.

Уточню, что я работал в группе Коллегии только два года и только-только был назначен секретарем Коллегии. Возможно, меня проверяли, как я поведу себя в нестандартной ситуации. Зайти к первому Зампреду генералу армии Г.К. Циневу в кабинет?! Это было равнозначно пожать лапу тигру. Тем не менее я не дрогнул и вошел в кабинет Г.К. Цинева. Доложил по форме о сути проблемы.

Надо признаться, что мои внутренние переживания не подтвердились. Разговор длился около 10 минут в спокойном, рабочем режиме. Обсудили замечания по проекту других заместителей Председателя. Кульминацией ситуации было предложение Г.К. Цинева оставить ему документ с тем, что он еще поработает над ним. Я ответил, что это его право, но необходимо расписаться на фишке, что он получил документ. Без всякой проблемы Г.К. Цинев расписался, отдал мне расписку, и я вышел из его кабинета.

Проблема возникла спустя минут пять. Помощник Г.К. Цинева отнес лично документ начальнику Секретариата генералу Бабушкину и рассказал, как происходило визирование документа, что я не только разговаривал с Г.К. Циневым, но и взял у того расписку за документ.

Бабушкин гневным голосом вызвал меня к себе в кабинет и минут 15 раскатывал, как лист в сталелитейном цеху: «Как вы смели войти в кабинет…», «как надоумились взять расписку у первого зампреда?» и т. п. На что я ему ответил, что инструкцию КГБ СССР о порядке работы с совершенно секретными и особой важности документами подписал сам Г.К. Цинев, а потому и должен показывать пример в ее исполнении. Генерал чуть не лишился голоса. Потом успел сообщить, что я очень резво начал на новой должности и придется мне искать замену

И вдруг в этот момент звонок от Г.К. Цинева. Тот предупредил генерала Бабушкина, что мои действия были правильными и чтобы не предпринимали против меня никаких репрессивных мер. Я все это слышал, так как голос у Г.К. Цинева был очень звонкий, а Бабушкин не успел мне сделать жест, чтобы я удалился из его кабинета.

Позже полковник П. Александровский смеялся и говорил, что проверял меня. Ситуацию он просчитал и попросил своего шефа позвонить начальнику Секретариата, чтобы меня не давили.

Через пару часов о происшедшем знали все сотрудники Секретариата. А начальник отделения кадров пришел ко мне и на коленях просил подарить ему расписку Г К. Цинева для коллекции.

В свою очередь, я считал, что если бы все от лейтенанта до маршала соблюдали требования режима секретности в обращении с секретной информацией, то намного легче было бы выявлять шпионов и других подлецов. Порядок должен быть, как говорят немцы.

Но у славян никогда секреты не умели беречь.

С той поры прошло много-много лет. Да и с написания книги время прошло достаточно, когда совершенно неожиданно в 2009 году мне открылась еще одна тайна закулисных проделок Горбачева.