– Это магия, самая естественная, но давно забытая людьми.

– Н-но…

– Так я же не человек. Да и ты сможешь так, если учиться будешь. Но на это уйдут годы, и без меня всё равно не сможешь.

– За что? За что убил голубя?

– А тебе его жалко?

– Но он не виновен ни в чём!

– А кто виновен? Ты можешь предвидеть всё будущее?

– Нет.

– А что, если бы он был болен? И его съел бы твой кот, который умер бы потом? Ты бы хотел тогда смерти этого голубя?

– Да, наверное.

– А что, если из-за него умерли бы люди, как в телевизоре сказали вчера?

Тогда хорошо, что ты убил его.

– Не я, а мы. А что касается хорошо… Хм, среди тех людей, кто умер бы, должен был быть жестокий убийца. А теперь он жив. Это, по-твоему, хорошо?

– Нет, конечно же нет!

– Но теперь он жив и убьёт того, кто стал бы террористом. Тогда это как?

– Наверное, хорошо. – неуверенно ответил Максим. – Я запутался!

– Вот именно! Нет ничего хорошего и плохого! Есть лишь сделанный выбор и его всевозможные последствия, и не важно, способен ты предвидеть их или нет! Прими моё учение, мою истину, и осознай мир. Прими меня, как себя, и прочувствуй боль всего мира. Вместе мы станем воистину сильны!

–Нет! Ты плохой. Я хочу научиться магии, но не хочу быть плохим!

– Научу. А потом ты сам сделаешь свой выбор…

… Прошло полтора года с того диалога. Максим уже неплохо составлял заклинания, но всё ещё на доступном ему языке. Частая работа с Кавесом сделала их хорошими друзьями, отчего в последнее время они ссорились всё реже и реже. И вот, сменив за эти полтора года ещё два города, родители мальчика оповестили его о том, что переездов больше не будет. К тому времени у Максима появилось несколько товарищей, но его нежелание привязываться к кому-либо, а также частые тренировки с Кавесом, не оставляли времени на дружеское общение. А последние три месяца его совершенно не отпускали гулять позже шести вечера. Это было связано с тем, что в городе орудовала группа мужчин, похищавших детей.

Однажды слегка задержавшись на заброшенном стадионе, таком же унылом, как и многие сооружения в этом городе, Максим возвращался домой. Вдруг он услышал тихий звук мотора. Мелкая испарина выступила на спине, скованной холодом страха.

– Привет, пацан! Давай подвезём?! – крикнули двое мужчин лет сорока.

– Нет, спасибо, мне недалеко. – постарался отказаться Максим.

Вдруг машина резко остановилась, послышались громкие хлопки дверей и быстрые шаги. Максим резко развернулся – сильный удар в челюсть заставил потерять землю под ногами.

– Я же сказал, что подвезём! – с ухмылкой в голосе сказал один из обидчиков.

– Зря вы так, ой зря! – сказал Максим, вставая с земли. Он уже пробуждал в себе всю свою злобу, даруя свободу Кавесу, чтобы сокрушить обидчиков. – Кровь закипит, боль причинив, страдания души в теле воплотив, кровью платить вас я заставлю, Демонов крови к вам я приставлю! Шеер геол! Аар кеан!

Ужасная, всеобъемлющая боль поглотила мужчин, склонив их к земле. Все органы, каждая клеточка тела молили о пощаде, изнывая от агонизирующих страданий. Кровь хлынула из ушей и глаз, наполнила рот, и даже пот стал кровавым. Всё тело трещало, будто одежда, по швам. Кости издавали громкий хруст, ломаясь, словно хрусталь. Кожа сползала с беспомощных жертв, секунды назад бывшими обидчиками. Они истошно кричали, взывая о помощи, но Максим-Кавес был неумолим. Его лицо озарила хищная улыбка, ужасающая своей жестокостью.

– Помочь? Вам? А скольким вы помогли? Вы, убийцы, и получаете по заслугам! И да воздастся каждому за деяния его! А ваши души теперь навеки мои! Шеер геол! Кинат наор аафар!

Тела мужчин рухнули безвольными облезлыми куклами. Их внешность стала отвратительной, будто они умерли очень давно. Всеобъемлющая ненависть постепенно отступала.

– Я смог это сделать? – без страха и сожаления спросил Максим.

– Мы вместе.

– А что значат слова эти?

– Шеер геол – обязательная часть для многих заклинаний, означает объявление воли. А остальное лишь краткая концентрация воли.

– Спасибо, за всё. Только почему я не испытываю страха и угрызений совести?

– Ты считаешь, что поступил правильно. Да и привык уже. Ведь мои уроки нуждались в жертвах. Ты убил многих через порчи.

– Я повинен во многих смертях, знаю.

– Не вини себя. Ты жалеешь о чём-то?

– Не знаю… наверное, нет.

– Вот и не жалей! Что бы с тобой было, если бы не я?

– Смерть, если не хуже.

– Я в очередной раз спас тебя. Доверься мне и даруй больше свободы.

– Посмотрим.

Вернувшись домой с небольшим опозданием, Максим тотчас же сел ужинать. Никаких угрызений совести он не испытывал, скорее даже наоборот, был рад и горд. Теперь он осознал всю мощь, которой обладал, а юношеский максимализм подталкивал его на "великие деяния" в образе героя города, его санитара и чистильщика.

Глава четвёртая. Ускользая от Смерти