Читаем Исповедь полностью

Вот кающийся, смиренно исповедав свои грехи, слышит кроткий, любви и благоговения исполненный голос духовника: “Господь прощает кающемуся; Он близок к твоей душе и желает тебе победы над грехом больше, чем ты сам, как и ты своим детям желаешь укрепления в добре больше, чем они сами. Когда начнется борьба в твоем сердце, вспомни о Всеведущем и сострадающем Искупителе, вспомни, что Ангел Хранитель с заботливой скорбью следит за колебанием твоей души; пожалей сам свою душу. Видишь, и мне тебя жалко, а Бог нас любит во много раз больше, чем мы друг друга. Если сам же не оттолкнешь Его помощи, Он не предаст тебя в рабство твоим прежним страстям. Призывай Его во время искушений, осеняй тогда себя знамением Креста, отвращай взор твой от соблазнов, удаляйся от людей, склоняющих тебя на злое или раздражающих тебя, и будешь тогда победителем невидимых врагов”. — Такими, хотя и короткими словами духовник глубоко растрогает и без того взволнованную душу кающегося. Обновленный духом, возвратится он к своим делам по причащении Святых Таин и все домашние заметят, что с ним произошло нечто особенное, изменившее его настроение, а то и самую его жизнь.

Вероятно, он и сам поделится теми святыми чувствами, какие навеяны на него сердечными увещаниями пастыря. Самую сердечную благодарность и любовь к последнему будет он носить в своем сердце и начнет всем советовать идти на исповедь именно к этому священнику. Впрочем, свой святой долг мы обязаны выполнять независимо от успеха или неуспеха увещаний, как сказал Господь пророку Иезекиилю (гл. 2): но здесь успех бывает благословенный. Раз или два ты совершишь исповедь людей или даже одного человека, как к тебе потянутся новые и новые духовные чада. Один придет к тебе в дом и будет плакаться на свои духовные язвы или просить утешения в горестях своей души; другой в церкви, даже не в обычное время, будет просить у тебя исповеди. Слух о сердечном, любящем людей и благоговейном пастыре быстро разнесется не только по селу, но и по городу, и дай тебе Боже только успевать, чтобы отозваться на все простираемые к тебе мольбы о духовном врачевании.

“Как? Это в наше-то большевицкое время, когда усердных пастырей поносят, изгоняют и убивают?” Да, и в наше время убийцы — убийцами, безбожники — безбожниками, но верующих и молящихся все-таки несравненно больше, чем безбожных; и, пожалуй, горячее, чем прежде, приникнут они к подножию такого пастыря, который отнесется к их исповеди не как резонатор, а как любящий и сострадающий отец, — к такому пастырю, какими обязаны быть мы все, принявшие благодать хиротонии и долженствующие иметь то же чувство, как святой Иоанн апостол: Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине (3 Ин. 1, 4). Конечно, от столкновения с чадами недостойными, с сынами противления, пастырь не будет свободен, даже при совершении Таинства исповеди. Но душа твоя должна быть исполнена радостью о чадах послушания и повторять слова псалма: Научу беззаконныя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся (Пс. 50, 15). Всех нечестивых ты не обратишь, ибо и кровь Господня излилась за многия, а не всех привлекла к Распятому, и апостол Павел говорил: всем бых вся, да всяко некия спасу (1 Кор. 9, 22). Это так, но все же помеха для достойного исполнения духовнического призвания не в людях, не вне тебя, а в тебе самом, если ты не хочешь взяться за это святое дело, как велит Господь.

— Конечно, ты прав, ответят мне многие духовники: конечно, если б я был святой, если б мог озарять сердце свое таким участием к людям и такой верой, я бы, вероятно, достигал при благодати Божией всего, о чем ты мне толкуешь. Но нас этому не учили; душа моя черства, я и молиться-то почти никогда не умел с теплотою и умилением, а стяжать такую евангельскую любовь к людям, от которых постоянно терпишь оскорбления и обиды, — это выше моих сил и об обязательности для себя такого настроения я даже и не думал, а мои собратья и родственники тоже о том никогда не говорят.