Читаем Испивший тьмы полностью

– Полагаю, ты пойдешь с ней?

Не прекращая играть на флейте, он взял несколько высоких нот, словно говоря «да».

А если Васко в четвертый раз вернется за ней? Именно в этом монастыре он будет искать ее первым делом, а она беззащитна.

Но я не высказал своих опасений. В конце концов, это меня не касается. Я не помог их семье, хотя искренне хотел этого. На моих глазах Васко поймал Мару в ловушку и увел Ану. Так какое право я имею открывать рот сейчас, если тогда не сумел?

Кстати, об опасности. В городе ходило множество странных слухов. О живых мертвецах-колдунах, бродивших по укрытым снегом холмам на западе. О плывущих среди облаков Падших ангелах и рыбачьих деревнях, исчезающих за одну ночь.

Все типично для крестейской зимы. Народ любит такие байки. Но после того, чему я стал свидетелем в Сирме, я уже не находил их забавными. Вообще-то они пугали меня, как и мысль о Маре и Принципе в тех горах и без моего присмотра.

– Мы всегда будем рады там тебя видеть, – сказала Мара.

Я знал, что это просто вежливость. Знал, что она хочет избавиться от меня.

– Когда вы уезжаете?

– Завтра. К тому времени, как ты вернешься со своей караульной службы, нас уже не будет.

Значит, это моя последняя ночь с ними. А потом я вернусь в опустевшую комнату.

Я кивнул и протянул ей заработанные монеты:

– Хлеб, наверное, уже скоро закончится.

– Не волнуйся. Пекарь рядом с часовней Томаса всегда оставляет для меня одну буханку. Я быстро.

Мара завернулась в шерстяную шаль и ушла на рынок.

Сидя на полу у очага, я наслаждался мелодией Принципа, полной надежд. Где он этому научился?

– Раз уж мы с тобой в последний раз вместе, я должен кое о чем спросить, – сказал я.

Он продолжил играть, и от этого было трудно собраться с мыслями.

– Ты не мог бы прекратить на минутку?

Мальчик опустил флейту на колени. Взгляд глаз цвета морской волны остановился на мне.

– Принцип, ты знаешь, кто твои родители?

– У меня их никогда не было.

Так спокойно.

– У всех есть мать и отец. Все рождаются из чрева.

– Но не я. Я был рожден из костей.

Ашери говорила мне про Дворец костей и о том, как отдала туда мальчика.

– Что ты этим хочешь сказать, Принцип?

– Не знаю. Но я был рожден из костей. У меня нет матери и отца.

У меня нет опыта разговоров с детьми. Как ему объяснить, что невозможно быть рожденным из костей и что каждый появился на свет после единения мужчины и женщины?

– Ты ничем не отличаешься от всех нас, – сказал я. – Просто ты разлучен со своими родителями. Но, будь у тебя шанс с ними встретиться, ты хотел бы?

Принцип покачал головой:

– Нет.

Мальчик немногословен, но при этом решителен.

– А чего ты хочешь? – спросил я, толком не зная, имеет ли смысл задавать такой вопрос десятилетнему мальчику. – Чего ты на самом деле хочешь?

Он улыбнулся – такая редкость.

– Я хочу быть как ты, Железный. И чтобы ты остался с нами.

Я такого не ожидал и был почти счастлив. Но потом вспомнил, кто я и что совершил.

– Думаю, ты и сам сможешь ее защитить, – сказал я. – Ты стреляешь лучше, чем я когда-либо, вот бы только палец на спусковом крючке поменьше чесался.

– Аркебузы слишком громкие. Можешь научить меня сражаться мечом?

– Когда-нибудь я приду и научу тебя.

– Обещаешь, Железный?

– Нет, но очень постараюсь. – Я потрепал его соломенные волосы.

Мара вернулась довольно быстро и была бледнее, чем когда уходила. Заметив, как она отводит взгляд, я понял, что ее что-то гложет.

– Что такое? – спросил я.

Она положила на стол неказистый круглый хлеб.

– Я должна приготовить ужин.

– Ты услышала что-то о Семпурисе?

Мара остановилась перед шкафчиком, где мы держали рыбную пасту, оливковое масло и немного сушеных фиг.

– Говорят… – Ее голос дрогнул.

– Рассказывай.

Она сглотнула.

– Говорят, что гора Дамав извергает по ночам все больше огня и скоро может взорваться. Кардам Крум, каган рубади, совершает набеги на селения Семпуриса и забирает девушек для продажи в рабство. У берегов Тетиса развеваются паруса Рыжебородого, а над Мертвым лесом появляется Падший ангел, укутанный в облако крови, как в плащ.

Я опустил руку на ее вздрагивающее плечо:

– Мара, такие сказки люди разносят каждую зиму. В густом тумане им видится самое худшее.

– Но наверняка в этом есть доля правды? Они не стали бы сочинять полную ложь.

– Может, и есть. Горы вроде Дамава плюются огнем, но редко полностью извергают его из своего чрева. А рубади всегда нападали на крестьян в поисках легкой добычи, поэтому города, подобные Тетису, имеют крепкие стены. Что до Рыжебородого, вряд ли он дойдет по морю так далеко, до самого Семпуриса, в особенности зимой. Ну и говорят, что тот Мертвый лес проклят лесными ведьмами, но я его видел, и там всего лишь море зелени.

Мара достала нож и рыбную пасту, разрезала и намазала ею хлеб. Ничего лучше, чем эта еда, до весны нам не видать.