Придется заплатить трактирщику за новую дверь и штраф судье. А еще возместить упущенную прибыль, поскольку из-за выстрела другие постояльцы разбежались.

Все это нам объяснил прокурор, одетый в пурпурно-бирюзовую тогу имперского судебного чиновника. Мы сидели на скамье в комнате с книжной полкой, где лежали несколько свитков, вероятно, с гимнами «Ангельской песни». Мара порылась в мешочке с золотыми монетами. Придется расстаться с большей частью, но зато нас не станут больше задерживать.

– В чем причина драки? – спросил прокурор.

Он был похож на мышь, с тощими конечностями и ухоженными усами.

– Тот мерзавец приставал к моей жене, – сказал я.

– И ты думал, что пуля заставит его заткнуться, – рассмеялся прокурор, а потом вздохнул. – Не могу тебя за это винить, в особенности с учетом полученных тобой ран. Знаешь имя этого человека?

Я покачал головой:

– Просто какой-то подонок с постоялого двора.

– Трактирщик сообщил, что он саргосец, – сказал прокурор. – А это народ трусливый и подлый. Неудивительно, что он сбежал.

Мара откашлялась:

– Он не просто саргосец. Он служит в Компании Восточных островов.

Заявление Мары меня удивило. Но если она вела какую-то игру, значит, это ради безопасности ее и детей, так что я не стал мешать.

– Ох, вот грязная свора, – сказал прокурор. – Не так уж отличаются от пиратов. Гонка за наживой – ужасающе нечестивый образ жизни. Я не удивлен. Ни в малейшей степени.

Рука Мары дрожала, и я взял ее в свою, чтобы прокурор не заметил, как она волнуется, и в попытке окончательно убедить, что мы муж и жена.

– Я хотела бы подать на них официальную жалобу, – сказала Мара.

Если получится, ей потребуются более жесткие формулировки. Но сейчас я ждал, что еще она скажет.

– Разумеется, дорогая моя. – Прокурор достал перо и пергамент. – Если тебе известно его имя, я обращусь к их старшим чинам. Если он признается в преступлении, мы возместим вам то, что пришлось заплатить сегодня.

– Имя этого человека – Антонио, – сказала она. – Для своих товарищей по команде – Две Аркебузы. Только он еще не худший из них. Далеко не худший.

– Что ты хочешь этим сказать?

Мара вдохнула поглубже:

– Там есть человек по имени Ион. Под тогой он носит рубаху, покрытую кровавыми письменами. Этот человек практикует кровавую магию, в том числе использует парящие глаза. Есть еще один, по имени Васко. Этот может изменять движение звезд днем и тем самым творить колдовство.

Прокурор уронил и перо, и челюсть.

– Похоже, мне следует вызвать кого-нибудь старше по чину. – Он поднялся и вышел. – Одну минуту.

Я отпустил руку Мары.

– Ты хорошо справилась.

– Разве? – Она закрыла лицо руками. – Или погубила всех нас.

<p>10. Васко</p>

Я приказал одному из своих людей скакать в монастырь и привезти Иона. Хит останется с Тревором, пока тот не поправится. Через несколько дней все мы поедем в Семпурис. А до этого мы с Ионом постараемся вернуть Мару.

Чтобы соединять звезды, я должен держать за руку того, кто меня любит. Среди моей команды таких людей было трое, Ион – главный из них.

Любовь принимает много форм. Физическая или платоническая. Энергичная или спокойная. Новая или как выдержанное вино. Вне зависимости от формы ее трудно получить и сохранить. Тебя могут полюбить за красоту, но красота увядает. Тебя могут полюбить за преданность, но жизнь склонна испытывать и разрывать даже самые крепкие связи.

Однако душа все это преодолевает. Мы любили друг друга, когда наши души делили один дом. Ион, Хит, Тревор, Мара – каждый из них был там со мной. Только Мара отказывалась вспоминать. Отказывалась признать, что мы вышли из общего моря душ. Что все мы жили на том острове с пирамидами, чьи вершины терялись в облаках, среди существ, чьи ноги погружались в море, а головы упирались в небеса.

Там были и другие. Например, Айкард и те, чьи имена мне даже неизвестны. Но, увидев их души, я тотчас же их узнаю. А как только они вспомнят, то полюбят меня, как полюблю и я в ответ.

Свежая повязка на запястье Двух Аркебуз подтвердила мои подозрения. Она «под защитой» Михея.

– Вас видели люди императора? – спросил я.

– Мы быстро оттуда смылись. Солдатня нас не засекла.

– Ты уверен?

– На постоялом дворе я поселился под фальшивым именем. Ни один след не приведет к Компании.

– Но Мару и Михея арестовали?

Две Аркебузы кивнул.

И теперь возникла новая проблема. Будет трудно, если вообще возможно, освободить Мару из-под стражи. Средствами, подвластными человеку.

– Я же велел вам действовать осторожно, – сказал я. – Не прибегать к насилию.

Все равно что просить поэта не использовать слова.

– Не я начал драку.

– Хочешь сказать, ее начал Михей? Он уж точно не дурак.

– Как и я. Первым выстрелил мальчишка.

– И ты позволил десятилетнему мальчишке диктовать ход событий?

– Этот десятилетний мальчишка уложил Тревора.

– Ты так стремишься оказаться рядом с Тревором в лазарете? – Я покачал головой. – А знаешь, что я думаю? Я думаю, ты их спровоцировал. И считаю это неподчинением. Я мог бы тебя наказать.

Он искоса посмотрел на меня:

– А что насчет тебя, капитан?

– А что насчет меня?

Он уставился в пол:

– Ладно, забудь.