Читаем Испивший тьмы полностью

Я поцеловал дочь в щеку и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух и солнечный свет. Увидев на ветке фигового дерева в саду черного дронго с красными глазами, наблюдавшего за Аной, я остановился как вкопанный. Птица взмахнула крыльями и взмыла в небо.

С попутным и теплым ветром в Зеленом море мы отправились к Гипериону. Когда мы достигли Диконди, поднялось волнение, а затем и штормы. Мы с замиранием сердца ждали, пока сойдем на берег в западной части Лемноса, а затем проделали оставшийся заснеженный путь до Гипериона верхом.

В этот раз император Иосиас не восседал на далеком парящем троне. Мы встретились в пиршественном зале, задрапированном лучшим пурпурным шелком, с гобеленами и мозаиками, украшенными великолепными ликами Двенадцати. Я поцеловал его кольцо и мантию, приложил руку ко лбу и выказал все приемлемые для этосиан знаки почтения. И все же именно я из нас двоих обладал властью.

Деметрий и Лев побывали здесь раньше меня. Деметрий убедил своего друга в моей значимости, и они оба посеяли семена дружбы среди придворных лордов. Настала пора собирать урожай.

– Хвала Архангелу за вашу блестящую победу, – сказал император, когда мы уселись за стол и принялись за фазана, запеченного в кислом молоке.

Органист заиграл что-то торжественное.

С нами сидели патриарх Лазарь, а также казначей Густав и экзарх Лемноса Томиас.

– Как отрадно видеть этосиан, в священном союзе сражающихся ради победы над язычниками, распространяющимися, словно сорняки на могиле, – заметил патриарх Лазарь. – Вот бы у нас была ваша помощь в Сирме.

Похоже, одноухий патриарх был на моей стороне. В последний визит в город я жаждал найти союзников. Теперь я в них просто утопал.

– Думая о Сирме и о том, что там оставил, я лишаюсь аппетита, – рявкнул император Иосиас, бросив вилку. – По правде говоря, мы разгромили сами себя задолго до того, как они разгромили нас. Нас погубила разобщенность. И шакалы вроде Михея, жаждущие только собственной славы.

– Надеюсь, его голова вернет тебе аппетит, – сказал я, хотя тоже не был голоден. Императорский цыпленок неплох, но слишком многое стояло на кону, чтобы уделять ему должное внимание. – Одного за другим мы победим всех врагов. Как сказал добрый патриарх, наш союз священен, и, вступив в него, Крестес и земли этосиан снова обретут безопасность и процветание.

Прошло совсем немного времени, и мои слова были проверены на практике. Весной в водах вокруг Никсоса появились красные знамена. На каждом из них золотой нитью был вышит ятаган под солнцем. Когда на остров обрушилась мощь Хайрада Рыжебородого, мне пришлось исполнить обещание.

Я знал его. Мы сражались и заключали сделки – мы были одного поля ягоды. Пока он со своими забадарами разорял Никсос, грабил часовни и соборы, захватывал женщин и детей и убивал мужчин, я прибыл с десятью тысячами паладинов и воинов Компании на сотне галеонов под царственно-пурпурными парусами. Нам удалось отбить треть его добычи и освободить тысячи пленников. С остальным он бежал в Костану.

Я не назвал бы это победой, но имперские паладины преподнесли дело именно так. Посрамленный Рыжебородый бежал, а имперский флот снова стал силой, с которой следует считаться, всего лишь через год после поражения в Сирме. Хотя в этой картине скрывалось множество трещин, славная реальность часто начинается со славной выдумки.

Тем временем Компания стала частью жизни и государственной машины по всему Крестесу. Даже нужник нельзя было починить без разрешения, заверенного печатью одного из наших чиновников. Поскольку дела на западе шли своим чередом, я обратил свой взор на восток.

Восточные острова, источник нашего богатства, все чаще подвергались нападению кашанцев, которые получали помощь из неожиданного источника – Шелковой империи. И что еще более странно, я получил известие о том, что считал невозможным. Люди, утверждающие, что они из гавани Коварных отмелей, единственного места, где мы когда-либо высаживались на берег за Морскими туманами, прибыли в Коа, желая построить – что бы вы думали? – порт. Мне было трудно в это поверить, но, когда гонец описал, как их одежда меняет цвет, я понял, что это правда.

Новость требовала моего немедленного присутствия. Поэтому нам ничего не оставалось, как готовиться к путешествию на «Морской горе» в Коа, которое займет много лун. По плану нам предстояло заглянуть на несколько дней в порт Вахи, пройти по каналу, ненадолго остановиться в Доруде, а затем направиться прямиком в сапфировые воды Коа.