Читаем Испанская роза полностью

Мария не видела, как подошел Габриэль, не слышала того, что он говорил дворецкому, — она была поглощена тем, что увидела. В этой просторной элегантной комнате все было сделано с большим вкусом, каждый предмет дышал любовью, с которой был выбран: и ковры из белой и розовой шерсти, и резные шкафчики из сандалового дерева, и изящный туалетный столик. Диванчики были обиты темно-розовым бархатом, такого же цвета были и подушки, лежащие на них, покрывало на чудесной кровати тоже было розового цвета.

Тяжело вздохнув, Мария еще раз оглядела комнату, не замечая стоящего в дверях Ланкастера. Нет, никогда ей не спать на такой кровати! Как же ей здесь нравилось! Жаль, что она была не той, для кого все это предназначалось.

— Тебе тут нравится? — спросил Габриэль. При звуке его голоса Мария вздрогнула от неожиданности и обернулась. Габриэль стоял в дверях, держа в руке сверток, который привез из Порт-Рояля.

— Красивая комната, — с восхищением произнесла Мария, стараясь голосом не выдать внутреннего напряжения. — Намного богаче и элегантнее, чем я ожидала.

— А что, только испанцы знают толк в вещах и способны ценить красоту?

— Но ты же сам сказал, что твое поместье стоит на границе джунглей. Я уверена, что в этих местах найдется мало домов, обставленных с таким же изяществом, как этот. Да и вряд ли кто-нибудь из пиратов может позволить себе иметь такой дом.

— Но это только потому, что они спускают все свои деньги в винных лавках и борделях и никогда не думают о будущем.

— А ты, значит, думал о будущем?

Габриэль неопределенно пожал плечами.

— Да нет, пожалуй, и я не думал о будущем. Я строил этот дом, обставлял его, осваивал новые земли только для того, чтобы выполнить завет отца. Он очень хотел, чтобы здесь был наш дом. Я в долгу перед его памятью. Это как завещание мне и… Каролине.

— Ну а как насчет твоего будущего? Ты мечтаешь о чем-нибудь? — нерешительно спросила Мария.

— Мечты? Мои мечты умерли в тот день, когда “Санто Кристо” напал на “Ворона”! — мрачно произнес Габриэль. — А знаешь ли ты, что моя жена ждала ребенка? Что вместе с ней умер мой наследник и погибли все мои надежды на будущее?

При этих словах Мария вздрогнула, как от удара. Как все это жестоко и бессмысленно! Так много потерять в один день… Сердце ее сжалось от сострадания. Ей захотелось пожалеть его, рассказать о чувстве вины, которое мучило ее с того самого дня, когда она впервые увидела его и Каролину… Ей так хотелось прикоснуться к нему, утешить.., но она не умела выразить свои переживания.

Габриэль внимательно посмотрел на притихшую вдруг Марию, взгляд ее говорил лучше всяких слов.

— Есть многое, что я хотел бы иметь в этой жизни, но только не жалость таких, как ты! — И, схватив девушку за руку, он вытолкнул ее из комнаты. — Я не позволю тебе пачкать комнату моей сестры, которую я все еще надеюсь отыскать! Ты рабыня, и с тобой будут обращаться соответственно твоему положению!

Он шагал так быстро, что Мария еле успевала за ним. Миновав две двери, Габриэль остановился у третьей и, распахнув ее ногой, грубо втащил за собой слабо упиравшуюся Марию. Судя по тяжелой и массивной мебели, это была его спальня. Чувствовалось, что он настроен решительно, но, обернувшись к ней и увидев ее прекрасные испуганные глаза, Габриэль понял, что никогда не сможет привести в исполнение ни один из своих мстительных планов. Ему стоило только взглянуть на нее, как он тут же терял над собой контроль; он уже думал не о мщении, а о том, как чудесно было бы обнять ее, прижать к груди, ощутить сладость ее нежных и чувственных губ. Страстное и сильное желание обожгло его.

Мария, почувствовав, что его намерения изменились, нерешительно посмотрела на него, и от теплого, дышащего нежностью взгляда у нее перехватило дыхание.

— Сеньор? Вы что-то хотите? — спросила она прерывающимся голосом.

Габриэль молча снял камзол и, не отрывая взгляда от ее губ, отбросил его в сторону, пальцы начали нервно расстегивать ворот рубашки.

— Хочу? — повторил он вопрос. — Конечно же! Я хочу тебя.., и сейчас же!

Скинув рубашку, он протянул к ней руки, и Мария была не в силах противиться ему. А когда он приник к ее губам, дурманящее, сводящее с ума желание захлестнуло и Марию. Не прерывая поцелуя, Габриэль подхватил ее на руки и осторожно понес к кровати, бережно опустив на шелковое покрывало.

Быстро расставшись с остатками одежды, он стал раздевать Марию, стараясь побыстрее освободить ее тело от шелка и кружев. Движения его были лихорадочны, как будто он больше не мог ждать ни минуты.