– Точно не скажу, но мне кажется, за этим стоит дон Фернандо.

– Дон Фернандо дель Рио?

– Вы его знаете?

– Я мельком видел его в La Puri. Я друг семьи Лафон.

– Видите ли, дон Фернандо хотел, чтобы Педро для него кое-что сделал. – Она положила ладони на стол. На одной из ее кистей тоже виднелся шрам. – Но ничего из этого не вышло.

– А что именно он хотел от вашего мужа?

– Ох, я и так уже слишком много вам наговорила. И к Франко все это не имеет никакого отношения.

Я же в этом вовсе не была так уверена. Я понимала, что дона Фернандо никоим образом не касалось завещание отца, и все же в его представлении я могла быть еще одной помехой, еще одним лишним человеком на пути к тому вожделенному участку у ручья. Быть может, он подослал некую женщину, чтобы соблазнить Франко, поскольку ничего не смог добиться с помощью денег?

Нет, это было все же чересчур притянуто за уши. Мне, похоже, везде уже мерещились тайные заговоры и убийства.

– Послушайте, я постараюсь вам помочь, – сказала я знахарке. – Но вы должны рассказать мне все, что вам известно, даже если вы не улавливаете между фактами никакой связи. Скажите, чего добивался дон Фернандо?

Женщина покачала головой.

– Он заплатил Педро, чтобы тот сдвинул часть ограды и ему отошел тот дурацкий клочок земли, из-за которого постоянно ругались наш patrón и дон Фернандо. Не надо было Педро это делать. Это стоило ему в итоге жизни.

– Но если он это сделал – с чего бы дону Фернандо ему мстить? Почему вы думаете, что это не ваш patrón устроил в доме пожар?

На самом деле я очень надеялась, что мой отец никак не причастен к поджогу. Меньше всего на свете мне бы хотелось сейчас узнать, что он оказался убийцей.

– Педро застукали, и он признался, что дон Фернандо заставил его это сделать угрозами и подкупом, а потому дон Арманд мужа простил и отпустил домой, а потом на дона Фернандо подал в суд. И дон Фернандо был вне себя, что Педро повинился и все рассказал. И я уверена, что это он подослал кого-то из своих людей, чтобы поджечь дом.

Связан ли как-то этот инцидент с давешней перепалкой Мартина и дона Фернандо? Быть может, Анхелика подала на того в суд все по тому же вопросу?

– Вы в городе остановились, дон Кристобаль? – прервала мои размышления донья Соледад.

Лгать ей не имело смысла. Она по-любому в какой-то момент узнает, где я обретаюсь.

– Нет. В La Puri.

– Что ж, тогда вам очень повезло, – молвила она. – Вы под одним кровом со святой.

– Вы имеете в виду донью Каталину?

– Кого ж еще? Она такая чистая душа! Весь город знает, что ей благоволит Святая Дева. Попросите ее замолвить за вас словечко, и увидите сами, как с ее молитвами да моим снадобьем ваша душа быстро исцелится.

Я вздохнула. Если бы одной молитвой можно было решить мои проблемы!

Тут от двери донесся едва слышный стук. Донья Соледад поднялась. Я быстро подхватила сверток со зверобоем и через лабиринт коробок и стульев последовала за ней к выходу.

И уж чего я никак не ожидала увидеть по другую сторону ее порога – так это лица моей сестрицы Анхелики.

Глава 16

Ни Анхелика, ни я никому и словом не обмолвились о нашей случайной встрече в дверях у curandera. За ужином мы старательно избегали друг друга и почти ничего не говорили. Каталина тоже большей частью хранила молчание. Она всегда казалась чересчур погруженной в себя.

Чего никак нельзя было сказать о Лоране, который разглагольствовал без умолку. Он перечислял множество имен, которые мне ни о чем не говорили – называл людей, которых он намеревался пригласить на грядущее в доме сборище. Рассказывал о приятелях, которых повстречал в Винсесе в ресторане. Кто за кем ухаживает, у кого с кем помолвка. И как обычно, вся его болтовня была для меня совершенно бессодержательна. К тому же он очень любил смешивать разные языки. Мог начать фразу по-испански, а закончить по-французски. Анхелика большей частью понимала его речи, но отвечала всегда лишь по-испански, в то время как Каталина не говорила почти ничего – то ли от незнания языка, то ли из отсутствия интереса. Я Лорана понимала полностью, но по-французски, стыдно признаться, уверенно не говорила – хотя отец у меня и был француз. В свою защиту могла бы сказать лишь, что отец покинул Испанию, когда я была совсем крохой, так что у меня и не было возможности практиковаться в его родном языке. Мое знание французского пришло скорее из книг, а также из переписки с отцом, длившейся долгие годы.

Мама всегда говорила, что у отца талант к языкам. Насколько я поняла, испанский он выучил во время своих рабочих поездок по Испании в качестве коммерсанта по продаже хереса. Родители познакомились на ярмарке в Севилье после того, как моя мать овдовела, и отец решил уже больше не возвращаться во Францию. Когда же он познакомился с моей бабушкой, то его предпринимательские амбиции приняли несколько иное направление. Мама постоянно злилась на свою мать за то, что та забила ему голову идеями о шоколаде да какао-бобах, да о больших плантациях за океаном, которые бабушка называла не иначе как «делом будущего».