Старую клятву хоть с трудом, но отыскали. Найти человека, способного принять эту клятву от Иегуды, тоже оказалось нелегким делом. Ведь нужен был человек надежный, умеющий молчать, к тому же сведущий в еврейском языке. Альфонсо обратился к капеллану замка, к тому самому падре, которого он однажды спросил: «Что такое грех?»

Молодой священнослужитель, приятно обрадованный королевским доверием, хоть и смущенный несуразностью этой мрачной церемонии, в присутствии Альфонсо принял присягу из уст министра.

Дона Иегуду ибн Эзру вынудили поклясться в том, что до возвращения государя он оставит чадо доньи Ракели, дочери своей, в теперешнем его состоянии – ни в правильной вере, ни в ложной, ни христианином, ни иудеем. Иегуда должен был поклясться именем Бога, который перстом своим начертал заповеди на каменных скрижалях, который некогда разрушил Содом и Гоморру, и повелел земле поглотить всех людей Кореевых, и потопил фараона с воинством его, с конями и колесницами. Затем падре, как предписывала церемония клятвы, потребовал от Иегуды: «А теперь взывай к Богу: пусть Он, если ты нарушишь сию клятву, нашлет на тебя все казни, кои некогда поразили египтян, и все тохехот, проклятия, коими Он карает тех, кто презрел имя Его и заповеди Его». Иегуда должен был положить руку на Священное Писание, раскрытое на двадцать восьмой главе Пятой книги Моисеевой, а христианский священнослужитель принялся читать содержащиеся там проклятия. Он изрекал их по-еврейски, слово за словом, и Иегуда должен был повторять за ним слово в слово, а король зорким злорадным оком впивался в латинский текст, следя, чтобы все было точно, слово в слово.

И Иегуда призвал все эти страшные проклятия на свою голову. А король и священник сказали: аминь.

<p>Часть третья</p>

<p>Глава 1</p>

С севера, медленно приближаясь к Пиренейским горам, ехала через свои обширные франкские владения старая королева Эллинор с огромной свитой.

В тот самый день, когда всю Англию облетело известие о кончине короля Генриха, его супруга Эллинор вышла из ворот башни в Солсбери, куда ее заточили. Никто не посмел преградить путь королеве, по-прежнему гордой и властной, и она, действуя в интересах своего любимого сына Ричарда, ныне ставшего королем, взяла бразды правления в свои руки. Сын же ее, заядлый вояка, охотно передал государственные дела в ведение умной и деятельной матушки, а сам, едва вступив на престол, погрузил свое войско на корабли и поплыл воевать на Восток. Она тоже отправилась в дорогу – нужно было объехать все громадное королевство, включавшее Англию и большие области в землях франков, усмирить строптивых баронов, взыскать подати с непокорных графов, прелатов и городов, заняться судопроизводством, как можно скорее уладить уйму дел.

И вот уже остались позади северные графства и герцогства – их госпожой она сделалась после брака с королем Генрихом. Эллинор вступила в свои наследственные владения – Пуату, Гиень, Гасконь. Она снова слышала милые ее сердцу звуки провансальского языка, звонкого наречия Лангедока, жадно впивала в себя воздух родины. Если к раболепной почтительности северян примешивалась немалая доля страха, то здесь народ, толпившийся по краям дорог, с неподдельной радостью приветствовал пожилую государыню. Для них она была не только великой королевой Севера и первой дамой христианского мира, для них она была Эллинор Аквитанской, урожденной хозяйкой их страны, законной ее наследницей.