Читаем Искуство учиться полностью

Независимо от того, был ли тому виной непрекращающийся стресс или несовершенный способ дыхания, но уже в течение нескольких первых месяцев занятий тайцзи качество моей жизни существенно улучшилось. Поразительно, насколько развитие способности обращать свой взор внутрь себя изменило мир вокруг. Неприятные ощущения и боль исчезли в результате небольшого усовершенствования осанки и манеры двигаться. Если я чувствовал напряжение, то делал несколько упражнений тайцзи и успокаивался. Весьма неожиданно появился внутренний механизм для противодействия стрессу.

В более глубоком смысле эти занятия помогли связать воедино мою разваливающуюся жизнь. Всю жизнь я был атлетически сложенным парнем, занимавшимся интеллектуальным видом спорта. В детстве вся моя жизнь подчинялась любви к шахматам, и эта страсть была настолько всепоглощающей, что душа и тело служили единой цели. Позднее, на этапе отчуждения от шахмат, выяснилось, что мои физические инстинкты действуют вопреки интеллектуальной подготовке. Я оказался заперт в интеллектуальной западне, как тигр в клетке. Теперь я учился искусству систематически складывать блоки своей жизни воедино. В начале 1999 года мастер Чен пригласил меня заняться туйшоу. Я и понятия не имел, как это мягкое приглашение изменит мою жизнь.

ГЛАВА 10 ИНВЕСТИЦИИ В ПРОИГРЫШ

Когда Чен пригласил меня посещать занятия по туйшоу, в сознании промелькнули две мысли. Во-первых, на тот момент я считал тайцзи своим потолком. У меня сложилось очень личное отношение к этому искусству, а медитации творили чудеса в моей жизни. Было опасение, что переключение на боевое направление тайцзи помешает достижению моих целей. Во-вторых, я не чувствовал в себе агрессии по отношению к кому бы то ни было. Этого я нахлебался и за шахматной доской. Но по зрелом размышлении это предложение казалось все более естественным этапом в развитии. Я уже научился достигать и поддерживать состояние расслабленности, самостоятельно занимаясь тайцзи, теперь же мне предстояло освоить то же самое, и даже на более высоком уровне, находясь под все возрастающим прессингом. Кроме того, из прочитанного о туйшоу как боевом искусстве я сделал вывод, что его суть заключается не в прямом столкновении с противником, а в том, чтобы обуздать его энергию, использовать в своих интересах и мягко поглотить. Это представлялось интригующим и интересным приключением, к тому же такие навыки я мог бы применить и в других сферах своей жизни. Этого оказалось достаточно. Я был в игре.

На первом занятии в классе туйшоу меня не покидало ощущение, что я перешел в другую школу. Мы занимались на том же деревянном полу, на котором я начинал занятия тайцзи пять месяцев назад, но все воспринималось по-другому. Везде новые лица, более суровая атмосфера. Старшие ученики Чена двигались по комнате, делая упражнения на растяжку, работая с боксерской грушей, медитируя с загадочным выражением лица. Я понятия не имел, чего ожидать. Вильям Чен вышел вперед и провел шестиминутную разминку, предназначенную для разогрева мышц; впоследствии такую разминку мы делали перед каждым занятием. Затем ученики разбивались на пары и практиковались в боевых приемах. Мастер Чен подошел ко мне, взял за руку и вывел на свободное место. Он поднял руку и взглядом предложил мне сделать то же самое. Мы стояли друг против друга, выдвинув вперед правую ногу и соприкасаясь тыльной стороной запястья. Он предложил толкнуть его, но, когда я сделал движение, его уже не оказалось на прежнем месте, и одновременно он стоял там же, напротив меня, с обычным спокойным выражением лица. Я сделал еще одну попытку, но на этот раз отсутствие сопротивления потянуло меня вперед. Пока я отступал назад, он совершил трудноуловимое движение, и я полетел кувырком. Интересно. Мы поиграли в эту игру еще немного. Упрощенно говоря, идея туйшоу состоит в том, чтобы нарушить равновесие оппонента, поэтому я попытался вспомнить свои старые баскетбольные навыки. В конце концов, этому человеку шестьдесят четыре года, а я в отличной физической форме — трудностей быть не должно. Но Чен умудрялся контролировать меня на расстоянии, не прилагая для этого никаких видимых усилий. Он влез в мою шкуру, и мне казалось, что я исполняю своеобразный «лунный» танец, двигаясь по кругу по его воле и едва касаясь земли. Иногда он казался неподвижным, как скала; затем его тело внезапно дематериализовывалось, оставляя на прежнем месте лишь подобную облаку пустоту. Это выглядело потрясающе.