Читаем Искуство учиться полностью

Одно из основных отличий очень сильных конкурентов в любой сфере деятельности — говорим ли мы о спорте, деловых переговорах или даже президентских дебатах — состоит в способности определять дух игры. Многие из моих юных соперников предпочитали контролировать ход игры. Они разыгрывали старательно выученные дебюты, причем повторяли их снова и снова. Они боролись за баллы рейтинга, рассчитывали, как на него повлияет результат этой или следующей игры, поэтому увлечение материальными благами и выгодами делало их уязвимыми к предлагаемым мной условиям. Обычно я находил возможности обернуть положение в свою пользу благодаря классической шахматной подготовке и любви к разыгрыванию эндшпилей, равно как и бурных миттельшпилей.

Когда мне исполнилось десять, я играл уже почти исключительно на турнирах для взрослых, за исключением мировых и национальных чемпионатов для юных шахматистов. Это повлекло за собой новые трудности. Оказалось, что опытные турнирные бойцы зачастую могли перевести партию в русло скрытой стратегической борьбы, которая мне совсем не нравилась. Развивая свои сильные стороны, я так или иначе должен был осваивать теоретические аспекты шахматной игры высокого класса — это единственный способ эффективно конкурировать с более опытными соперниками. Как для развития мышц требуются регулярные упражнения, так и сильные соперники дают дополнительный толчок росту спортсмена. Мир взрослых шахмат укрепил мой дух, побудил глубже заглянуть в себя и постоянно анализировать собственные ошибки, улучшая тем самым качество игры. К тому же участие в турнирах для взрослых давало моральное преимущество в игре на детских мировых и национальных первенствах — в конце концов, это были всего лишь дети!

Начало выступлений на взрослых турнирах выявило еще одну проблему — проблему физической выносливости. На детских соревнованиях одна партия очень редко длится более трех часов. На большинстве турниров для взрослых каждый участник должен сделать первые сорок ходов не более чем за два часа. На следующие двадцать ходов каждому предоставляется еще час. Если требуемое количество ходов сделано, то партия может продолжаться еще дольше, и ребенку это время кажется вечностью. Взрослые знают, что дети менее выносливы, поэтому иногда они нарочно затягивают игру, чтобы вымотать юного противника. Как-то раз в Филадельфии жестокий соперник заставил меня играть более девяти часов подряд. Мне было всего десять лет, а он сидел, раздумывая над очевидными ходами по сорок пять минут. Было очень тяжело, но урок я усвоил. В первую очередь следовало развить в себе способность выдерживать многочасовые интеллектуальные марафоны.

Шахматы — это постоянный вызов. На протяжении всей карьеры мы с отцом старались выбирать соперников, в чем-то превосходивших меня, поэтому даже при бесспорном доминировании в юношеских соревнованиях я регулярно проигрывал партии. Уверен, что это стало очень важным условием формирования правильного отношения к игре, хоть и создавало дополнительную нагрузку на мои неокрепшие плечи. Зато проигрыш никогда не становился катастрофой и не убивал любовь к игре. Опыт поражения в решающем матче в двух шагах от первого чемпионства очень закалил меня.

Нельзя сказать, что проигрыш всегда проходит безболезненно. Конечно, это все равно больно. Почему-то проигрывать в шахматы особенно неприятно. В ходе партии каждый игрок отдает все свои тактические, стратегические, эмоциональные, физические и духовные ресурсы для достижения победы. Мозг находится под колоссальным давлением, каждая жилка трепещет от напряжения, все тело ноет от истощения после нескольких часов полной концентрации. Если партия развивается энергично и быстро, то можно сбиться с темпа, сделать неверный ход, спасти безнадежную партию, предложить инновационное продолжение или потерять все, что только можно. Когда ваша позиция вот-вот будет прорвана, кажется, будто сама ваша жизнь в опасности. Если вы выигрываете, то возвращаетесь к жизни. Если проигрываете, вам кажется, что кто-то вырвал сердце из вашей груди и растоптал его. Я отнюдь не преувеличиваю. Поражение — очень жестокая вещь.

Здесь кроется серьезная опасность, ­обнаруживающая­ся не сразу, а постепенно. В разных областях деятельности я встречал немало людей с философией «главное — процесс, а не результат», использующих ее для оправдания собственного нежелания рисковать нервами и душевным спокойствием. Обычно они притворяются, что результат для них не важен. Они заявляют, что не имеют личных амбиций и хотят всего лишь научиться чему-то новому, но все это лишь прикрытие нежелания вступать в противоборство. Вопрос о том, что важнее — процесс или результат, очень деликатный, поэтому я хочу однозначно определить свою позицию.