Читаем Искусство обмана полностью

Подобную тактику применял один директор фирмы при найме новых сотрудников. Склоняя кого-либо к себе на работу, он предлагал ему зарплату, которая на порядок превышала ту, что кандидат в сотрудники имел в той организации, откуда он выманивался. Соблазн был велик, и многие не могли устоять перед искушением. А далее сценарий был незатейлив. Со второго месяца пребывания на фирме к ним методично, неуклонно и жестко применялась система придирок и штрафования по любому поводу. В итоге вычеты из зарплаты увеличивались, а сама она уменьшалась, пока не становилась равной, а зачастую и меньше той, что у человека была на его прежнем месте работы.

Вообще принцип обмана, построенного на жадности, применялся с незапамятных времен как рядовыми мошенниками, так и могущественными властителями, если у них не было другого способа достичь желаемого. Например, халиф Аль-Мансур, живший в VIII веке, был назначен наместником в иракский город Куфу для сбора налогов. Однако число жителей было неизвестно, сами же они отнюдь не стремились принять участие в переписи населения и всячески уклонялись от попыток их посчитать.

Тогда халиф объявил, что в связи с вступлением в должность он решил одарить каждого жителя Куфы пятью серебряными дирхемами. Причем для того, чтобы никто не получил щедрый дар дважды, каждый житель при получении его должен был отметиться в специальном списке. Так хитроумный Аль-Мансур пересчитал всех своих подданных, после чего обложил их податью в размере сорока дирхемов каждого. Мораль сего исторического сюжета проста: халява порой обходится весьма дорого!

Если окинуть взглядом большинство афер, обманов и случаев мошенничества, то окажется, что жадность зачастую является именно тем крючком, на который ловятся доверчивые простаки, желающие быстро и без затрат обогатиться.

Сергей Довлатов в книге «Наши» описывает аферу, которую проделал его дядя Леопольд в молодости с владельцем центрального магазина города.

«Однажды в сильный ливень в этот магазин зашел скромно одетый юноша, который бережно прижимал к себе старую скрипку. Он попросил разрешения оставить скрипку на время дождя и пообещал вернуться за ней позже.

— Почему бы и нет? — равнодушно ответил хозяин магазина, господин Танакис.

Час спустя в магазин забрел нарядный иностранец с пышными рыжими усами. Увидев скрипку, он был вне себя от радости.

— Какая радость! Это же подлинный Страдивари! Я покупаю эту вещь!

— Она не продается, — сказал Танакис.

— Ноя готов заплатить за нее любые деньги!

— Мне очень жаль…

— Пятнадцать тысяч наличными! Плюс щедрые комиссионные. Они торговались, пока цена не дошла до двадцати тысяч.

— Хорошо, — сказал владелец магазина. — Я поговорю с владельцем.

Иностранец ушел, а вскоре вернулся бедный юноша.

— Я пришел за скрипкой.

— Продайте ее мне, — сказал Танакис.

— Не могу, — печально ответил юноша. — Это подарок моего дедушки.

Тогда владелец магазина начал уговаривать юношу продать ему скрипку, предлагая все большие деньги. Наконец юноша согласился уступить скрипку за пять тысяч рублей. Он взял деньги и ушел».

Надо ли говорить, что владелец магазина так и не дождался «иностранца». Его подвела жадность. Он мог свести покупателя и продавца и честно получить свои комиссионные, но захотел получить побольше, по сути дела, обманув владельца скрипки. А в результате потерял пять тысяч.

Жадность, или жажду наживы, использовали для обмана «мирового капитализма» в своей деятельности коммунисты в 20-е годы XX столетия. Когда закончилась Гражданская война в России, промышленность страны была почти полностью разрушена, помощи ждать было неоткуда, так как капиталистические страны, несколько лет боровшиеся с Советской Россией, конечно же, не собирались помогать ей восстанавливать народное хозяйство. И тогда большевики решили сыграть на жадности — естественном качестве любого капиталиста. Они предложили западным предпринимателям самые выгодные концессии — аренду наиболее прибыльных рудников и месторождений. Вождь мирового пролетариата Владимир Ленин не скрывал, что это не уступка буржуазии, а ее обман. В своих статьях он писал: